Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 31 – Ася Исай

Хаос. Абсолютный, неконтролируемый хаос.

Территория моей школы сейчас напоминает зону боевых действий. Синие и красные проблесковые маячки пожарных машин и карет скорой помощи истерично вращаются, вспарывая темноту, отбрасывая на грязный, подтаявший снег жуткие кроваво-неоновые блики. Снег под ногами превратился в грязное, чавкающее месиво из ледяной каши, пепла и черной воды, хлещущей из толстых брезентовых рукавов.

Ночь разорвана в клочья воем сирен, отрывистым, металлическим лаем команд из раций, криками людей в тяжелой экипировке и утробным гулом пламени.

Огонь ревет, как живой, ненасытный зверь. Восточное крыло. Зимний сад. Огромные панорамные окна, которыми я так гордилась, сейчас лопаются с оглушительным, стеклянным хрустом, выплевывая в черное небо снопы оранжевых искр и густые, жирные клубы токсичного дыма.

Бегу. Спотыкаюсь о брошенные шланги, скольжу на ледяной корке, не чувствуя, как морозный ветер кусает шею. Жар от пылающего здания бьет наотмашь, обжигая щеки даже на расстоянии десятков метров.

И тут, сквозь пелену дыма и мельтешение чужих спин с неоновыми полосами, мой взгляд выхватывает знакомый силуэт.

Возле раскрытых дверей реанимобиля, на откинутом металлическом бампере, сидит девочка. Она укутана в блестящее спасательное термоодеяло, фольга которого зловеще мерцает в свете мигалок.

— Арина…

Я бросаюсь к ней, расталкивая плечами зевак и врачей, не слыша возмущенных окриков. Подлетаю ближе, падаю на колени прямо в грязную, ледяную лужу, судорожно хватая худенькие плечи, скрытые под фольгой.

Но на меня поднимает взгляд не моя дочь.

Это Зара.

Её лицо — обычно такое высокомерное, ухоженное, с идеальным макияжем — сейчас представляет собой жуткую, искаженную маску животного ужаса. Светлая кожа густо измазана жирной черной сажей. По щекам пролегают две светлые дорожки от слез, смывшие копоть. Роскошные темные волосы спутаны, местами свалялись, а на концах оплавились, источая тошнотворный запах жженого белка. Её колотит крупной дрожью, зубы выстукивают безумный, дробный ритм.

— Зара? Что ты здесь делаешь⁈ Где… где Арина⁈

Девочка смотрит на меня огромными, остекленевшими от шока глазами. Зрачки расширены на всю радужку, в них отражаются танцующие языки пламени. Она открывает рот, но оттуда вырывается только сипящий всхлип, похожий на крик раненой чайки.

— Говори! — трясу ее за плечи и фольга шуршит род моими пальцами. Внутри меня разверзается черная, бездонная пропасть, в которую стремительно падает рассудок.

— Мы… мы… — Зара давится собственными слезами и гарью, нижняя губа трясется. Она судорожно глотает воздух, мотая головой из стороны в сторону. — Мы просто хотели поговорить… клянусь, мы просто хотели поговорить!

Её слова лишены всякого смысла, они бьют по моим нервам тупым ножом.

— О чем поговорить? Где она? — не узнаю собственный голос. Это кричит мой первобытный, материнский инстинкт.

— Я не специально… — Зара начинает задыхаться, переходя на паническую гипервентиляцию. Её грязные, дрожащие пальцы вцепляются в лацканы моего пальто с невероятной силой. — У меня в кармане была зажигалка… Я крутила её… просто нервничала… Там… там шторы… синтетика… они вспыхнули! Сразу! До потолка!

С каждым её словом воздух в моих легких превращается в жидкий азот, замораживая внутренности.