Книга Влюбиться в Апрель, страница 8 – Ася Исай

Оборачиваюсь, чтобы позвать девочек, но никого нет.

Позвать кого-то и смотреть со стороны проще. Мелочь тихо хнычет, уткнувшись маме в плечо, и я понимаю, что не могу просто стоять и ждать.

— Садитесь, – говорю резче, чем хотел. Женщина вздрагивает. Я прочищаю горло, пытаюсь смягчить тон. – Садитесь, пожалуйста. Сейчас разберемся.

Аврора показывала мне это, но тогда я слушал вполуха. Зачем мне знать про приюты и ночлежки? Я же не социальный работник.

А теперь лихорадочно листаю страницы, ищу нужную информацию. "Временное размещение", вот она. Набираю первый номер.

— Извините, все занято, – голос звучит неестественно, слишком официально. Набираю второй номер.

— Мест нет, перезвоните завтра.

Третий, четвертый, пятый… Ни-че-го.

Кладу трубку. В груди растет какое-то жгучее чувство – злость? Отчаяние? Женщина смотрит на меня с надеждой, и дыра в груди разрастается еще шире.

Я сжимаю кулаки так сильно, что костяшки белеют. Хочется швырнуть эту папку об стену, выругаться, сказать женщине, что ничем не могу помочь.

Но ребенок снова кашляет. Кашляет глухо и с надрывом, как когда-то Анна.

Понимаю, что не могу сдаться. Не могу быть тем же ублюдком, каким был всегда.

Кручу в руках телефон и нажимаю кнопку вызова номера. Этот звонок мне будет очень дорого стоить.

Через полчаса курю в холе частной клиники. Курю, пока не получаю подзатыльник.

— Ты куда опять влип? Это же не твои?! – сестра шипит, показывая на девушку в палате. Отбирает мою сигарету, жадно делает затяжку и, превращая ее в розовые блестки, сдувает с ладони.

— Юль, вот ты совсем дура? – пытаюсь достать новую сигарету, но в кармане только пучок васильков.

— Люб, ну ты чего сразу обзываешься? – склоняет голову набок издеваясь.

— Ой, да пошла ты. В обычную больницу отвезу, – собираюсь встать, но она усаживает меня обратно.

— Стой. Я позабочусь о них. Только объясни, что происходит? То, что на улице какая-то странь в апреле мы уже привыкли. К твоим бесконечным смертям тоже. Но это, – машет рукой в сторону палаты. – Это ты как объяснишь?

— Вдруг я волонтером заделался?

— Ты? – Юля делает огромные глаза и начинает истерично ржать. – Ладно. Спишу на то, что ты окончательно чокнулся. О них не беспокойся. Я прослежу.

Молча встаю и ухожу, но в последний момент разворачиваюсь и бросаю ключи прямо в руки сестры.

— Когда закончится лечение, отвези ее ко мне. Там лет двадцать уже никто, кроме ноября не останавливался. Марк теперь и не помнит об этом месте, наверное, – сам не понимаю, зачем это делаю. Переминаясь с ноги на ногу, продолжаю. – Колдани там какие-то бумажки. Придумай историю про поддержку матерей одиночек. Короче, ты взрослая, сообразишь.

Юля подбегает, чтобы посветить в глаза фонариком, напяливает стетоскоп, чтоб продолжить играть в доктора, но я отмахиваюсь.

— Ты в своих экспериментах дошел до абсурда? Молнией в себя зарядил или еще чем обдолбался?

В ответ молчу. Потому что ответа у меня нет. Юля закатывает глаза и, наконец, сваливает, поняв, что ждать бесполезно. Сейчас точно пойдет жаловаться Святу. Ну и похрен.

В палате девушка нежно обнимает старшего, пока младшему ставят капельницу. Рядом с таким малышом все это выглядит крайне несуразно.

У каждого месяца есть осколки звезд. Они помогают, исполняют желания, дарят удачу.