Книга Девять месяцев. Случайный наследник Морозова, страница 55 – Олли Серж

— Так… – киваю. – Я в этом ничего не понимаю. Хочешь, мы завтра ещё раз поговорим с врачом?

— Да дослушай, – сверкает она глазами. – Когда я попала в больницу, меня врачи спросили, знала ли я о беременности. Я о ней знала, потому что уже стояла на учете в консультации. Вот только вопрос они мне этот задали, потому что нашли в крови следы противозачаточных. У меня стремительно падал ХГЧ и началось кровотечение. Фактически, именно оно и спасло ребёнка!

— Подожди, ты хочешь сказать, что тебя муж пытался отравить?

— Он или его мать… Но это догадка. Бредовая, может быть, я схожу с ума! – нервно усмехается Настя. – Ты понимаешь, что пока кровь матери и ребёнка не встречаются, резус–конфликт определить нельзя! А когда эта идея не вышла, они придумали бред про тест на отцовство!

— Что за тест? – Нахмуриваюсь ещё сильнее.

К сожалению, а вопросах совместимости крови я немного специалист. Да и вообще, история с беременностью становится все мутнее.

— Мой бывший муж уверен, что ребёнок не от него. Я не понимаю, как это вообще могло прийти им в голову?

— Подожди, ты же сказала, что вы сдавали анализы.

— Да. Мы оба отрицательные. Я даже пробовалась быть донором, когда бывший муж болел.

— Болел?

— Да, я же говорила.

— Я не обратил внимания тогда.

— У него был острый лейкоз.

От прилива жара по телу рву пуговицы рубашки.

— Так, раз вы решились на зачатие, то значит, он выздоровел? Выглядит мудак здоровым и упитанным.

— О, да! – Грустно фыркает Настя. – Год я плясала вокруг него. Практически не отходила от кровати.

— Что помогло?

— Пересадка костного мозга. Просто повезло! Человек, которого готовили к операции умер и срочно нужно было найти другого. Чтобы не пропал материал.

— А когда это было?

— Чуть больше двух лет назад. Потом ещё пол года реабилитации. Понимаешь, я и подумать не могла, что он мне вот так отплатит!

— Настя, а в какой больнице он проходил лечение?

— В областном центре на Зорина.

— А лечащий врач был не Ермолин?

— Нет. Доронин.

— Хмм…

— Дамир, а почему ты спрашиваешь? – Настороженно спрашивает Настя.

— Мой брат тоже лечился в этой больнице, – отвечаю, не желая пока просвещать ее в свои мысли, чтобы не волновать лишними догадками.

Ведь я могу ошибаться. Надо сначала все проверить…

— Так, – хлопаю себя по коленям и выдавливаю беспечную, на сколько это возможно, улыбку. – Давай–ка ужинать. Хватит разговоров о твоем бывшем…

Встаю с дивана, нащупывая в кармане телефон.

— А ты куда? – Смотрит на меня Настя.

— А я сделаю звонок и присоединюсь к тебе. Сама можешь встать. Или принести ужин?

— Нет, я встану. Я уже все бока отлежала.

Прихватив сигареты, ухожу на балкон.

Плотнее прикрываю дверь и набираю Ермолина.

У него, конечно, может операция, да и время уже позднее, но мои вопросы слишком принципиальные, чтобы ждать утра.

Но профессор неожиданно берет трубку.

— Алло, добрый вечер, Дамир Алексеевич!

— Здравствуйте, Степан Александрович. Удобно?

— Вполне. Вот, только собрался выпить кофе.

— Прошу прощения. Перезвоните?

— Нет, Дамир Алексеевич, давайте поговорим. Вы, наверное хотели спросить о Вере Петровне?

— Да, о ней тоже, но сначала о другом.

— Слушаю… – удивлённо.

— Скажите, как звали того человека, для кого я стал донором?

— Дамир Алексеевич, вы же знаете, что эта информация конфиденциальна. Единственное, что я вам могу сказать, это то, что реципиент жив и абсолютно здоров.