Книга Девять месяцев. Случайный наследник Морозова, страница 72 – Олли Серж

Может быть, ей плохо? Тут и правда душновато.

— Сам Дамир Морозов направляется на площадку! – Комментирует мое движение ведущий. – Приехать с одним кондитером – это было очень смело! Посмотрим, не подведет ли Сезоны излишняя самонадеянность. Соперники за право носить звезду в них очень серьёзные…

Дальше он обращается к организаторам и я теряю интерес к этому фоновому шуму.

Запрыгиваю на площадку.

— Ты чего стоишь?

— Я не знаю, как это готовить! – Виновато смотрит на меня Настя и прикрывает микрофон, хотя расслышать что–то все равно не возможно, пока не выведен звук. – Точнее, я понимаю о чем речь. Но рецепта не знаю!

Да, а интернетом пользоваться запрещено.

— Что тебе нужно приготовить?

Показывает конверт с заданием.

— Сконы. Но я ни разу их не делала!

Читаю текст. Где же я это уже слышал?

И в памяти неожиданно всплывает картинка на экране телевизора, где нафталиновые и очень воспитанные леди пьют чай из серебряных сервизов. Мама обожает этот английский сериал.

После него она даже поехала в тур по Европе, впервые согласившись выехать за границу. Ее сопровождала Соня…

А сколько было испорчено продуктов по возвращению, когда мама вместе с кондитером пыталась повторить рецепт этого печенья.

— Короче…. – смеюсь. – Просто пеки песочное печенье, но не очень тонкое. Сливки топленые не получится сделать, поэтому, просто взбиваешь масло. Намазываешь печенье, кладешь варенье. Все…

— Так просто? – Все еще хмурится Настя.

— Да, да, – киваю. – Та дама в черном, – киваю на председателя жюри. – Обожает разные национальные блюда. Просто возрадуйся, что у тебя сейчас не пахлава, кишмиш или моти.

— Ты знаешь, – вздыхает Настя. – С рисовыми пирожными я хотя бы знакома. А второе, что ты назвал, это не виноград?

— Нет. Это штука очень похожая на курабье только из Ирана. Чем тебе помочь?

— Взбей масло, – отдает мне Настя две пачки.

Я несу их к миксеру, забрасываю в миску и нажимаю кнопку пуск.

С тестом у Насти не очень получается с первого раза, потому что в зале жара, и оно постоянно липнет к рукам. Всё–таки минут через пятнадцать, нарезав его на круги мокрым стаканом, потому что ко всему остальному оно приставало на мертво, Настя отправляет печенье в духовку.

Нас несколько раз фотографируют вместе, видимо уловив излишне нежную атмосферу.

Гул трибун напоминает о том, что до завершения круга осталось десять минут.

— Я боюсь, что все испортила, – шепчет Настя. – Они не поднимаются.

Мы смотрим в духовку через окошко.

— Поднимутся.

— Даже если поднимутся, масло должно остыть. Мы не успеем начинить.

— Будем косить под дураков, – улыбаюсь. – Сконы мажут по своему вкусу, а пока дойдут до нашего места, лишних пять минут есть.

Звонок, оповещающий о конце круга, звучит в тот момент, когда Настя вытаскивает противень на плиту.

— Ты не знаешь что у остальных? – Спрашивает она меня шепотом.

— Понятия не имею, – пожимаю плечами. – Сейчас объявят.

— Всё–таки это не сконы.

— Да и плевать, – смеюсь и смотрю выразительно на ее губы.

— Даже не думай, – подкатывает Настя глаза. – Оставь нам деловую репутацию. Давай переложим печенье на тарелку….

— Все, идут.

Комиссия отделяется от первой кухни, где как раз представители Шератона пытались сделать молочный сорбент. Я понятия не имею, получилось ли у них, но господа Фудзияма в этом году явно находится на пике своей фантазии. Помимо сети ресторанов, входящих в семью Мишлен, она ещё основала международную ассоциацию рестораторов. Вход в которую, конечно, возможен только если у тебя есть та самая заветная «звезда». Рядом с Фудзиямой представитель журнала–спонсора, канал, с которым потом самому харизматичному повару предложат годовой контракт на программу и еще пара известных поваров, которые давно отошли от дел, выбрав путь независимых критиков.