Книга Девять месяцев. Случайный наследник Морозова, страница 96 – Олли Серж

Делаю глоток шампанского и вдруг чувствую острый приступ тошноты. Такой, что даже становится темно перед глазами.

Фух! Всё–таки перенервничала? Или что это было?

С улыбкой встречаю мужа и позволяю поцеловать себя в щеку. Официант разносит горячее. За столом завязывается вежливая, дружеская беседа, а я не могу ее поддержать, потому что все плывет.

— Съешьте оливок, – вдруг наклоняется ко мне жена Ермолина.

— Что? – делаю глоток воды и смотрю на женщину.

— Ну у вас же приступ токсикоза, – улыбается мне она. – Сколько же я их разных повидала. Оливки, сыр, а дальше – аппетит вернется.

От ее слов мне становится жарко.

— Н–нет… – шепчу. – Это же невозможно. Токсикоза быть не может! Скорее всего, что–то не то съела.

— Мммм… – оборачивается ко мне Дамир. – Родная, ты попробовала телятину? Очень похоже на блюдо, которое в прошлом году готовил Артур на конкурсе.

Да, наш ресторан всё–таки в прошлом году получил заветную звезду!

— Кажется, кто–то ворует… – лепечу.

И резко понимаю, что за столом больше сидеть не могу.

— Извините… – хриплю и срываюсь в сторону выхода из зала.

В уборной меня буквально выворачивает наизнанку. Я умываюсь и молюсь только о том, чтобы на платье не осталось следов воды.

Кофе? Вот сколько ты будешь, Настя, пить напитки где попало!? Неужели нельзя встать на десять минут раньше и поесть дома? Нет… это моя традиция – давать себе прогулку, пока сын занимается в детском клубе. Всего два часа, но очень разгружает голову.

— Настя!

Дверь туалета распахивается, и в отражении зеркала я встречаю обеспокоенный взгляд мужа.

— Что случилось? Ты так быстро убежала…

Выключаю воду и оборачиваюсь.

— Наверное, отравилась. Резко затошнило.

Морозов хмурится.

— Мы сегодня завтракали вместе. И ели одно и то же.

Хлопаю глазами. Точно! Сердце разгоняется.

— Может быть, поджелудочная? Или нервы? Я встретила бывшего мужа. Он рассказал, что ты ему помог с лечением….

Дамир приближается ко мне и останавливается так, что я вынужденно упираюсь копчиком в раковину.

Смотрит внимательно…

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— В каком смысле?

В моменте даже становится не по себе.

— Я не болею, если ты об этом. Господи, Морозов, да не смотри ты так на меня. Сейчас выйду на улицу, подышу, и все пройдет.

Но в голову уже начинают лезть разные плохие мысли. И с циклом беда в последнее время, хотя он уже должен был восстановиться после отмены грудного вскармливания.

А муж вдруг начинает улыбаться. Счастливо так, что, кажется, сейчас треснет.

— Ты не в себе?

— Жена, я тебе должен признаться, кажется.

— В чем?

Морозов берет мое лицо в ладони и несколько раз целует: в губы, скулу, нос.

— Я последний год нахожусь на лечении. Без гарантий. Но гормональная терапия смогла вернуть подвижность сперматозоидов на десять процентов.

— Стоп! – выдыхаю и убираю его руки. – То есть ты хочешь сказать…

— Десять процентов, родная. И девяносто – на все остальное пространство вариантов.

— Господи… – начинаю обмахиваться ладонями. – Надо… надо же сделать тест! Я сойду с ума от неизвестности.

Конечно, в моей груди зажигается надеждой каждая клеточка. Родить Дамиру ещё раз – это моя мечта! Да и я сама вижу, как он иногда засматривается на наших соседей. У них четверо.

— Как думаешь, в отеле с таким количеством звезд нам организуют тест? – хмыкает Дамир.