Книга Когда ты проснешься…, страница 115 – Андрей Эмдин

Ира пьяно улыбается глупой шутке и, кажется, решает пока не плакать.

— А этот дядя Боря — хороший? — с надеждой в голосе спрашивает она.

— Хороший. Из него бы вышел для тебя отличный… дедушка.

Ира прыскает:

— Вот все хорошие мужики, видимо, или уже женатые папки, или… дедушки. Вот погружусь в Сашкин остров и… утоплюсь в океане!

— И схлопочешь еще одно предупреждение второго уровня, — резонно замечаю я.

— В тестовых мирах этический контроль не действует, — отмахивается Ира и добавляет, подумав: — И слава богу! А то меня просто не пустили бы в мою маленькую Швейцарию…

Я не уточняю, что такого неэтичного происходит в ее личном виртуальном пространстве. Достаточно было того, что сейчас происходило с ней в пространстве, вполне осязаемом.

Мы с ней некоторое время еще выпиваем и разговариваем на отвлеченные темы. Точнее, Ира рассказывает обо всех своих отношениях с мужчинами. Кажется, она успокоилась и даже немного протрезвела, потому что больше не делает попыток расплакаться. Уходим покурить на балкон, и только я закрываю за нами дверь, как девушка вдруг резко подается вперед и, прежде чем я успеваю среагировать, впивается в мои губы. Я впадаю в ступор от этой неожиданной нежности. «Почему меня на этом балконе постоянно целуют?» — проносится в голове комичная мысль, но я сразу же себя укоряю за абсолютно неуместное сравнение. Ира не играет роль, как это делала Света. Ей плохо, по-настоящему плохо. И она пришла ко мне за помощью. Но могу ли я протянуть руку утопающей, если сам в последнее время только и делаю, что тону и топлю корабли?..

Не встретив от моих губ взаимности, Ира отстраняется и смущенно спрашивает:

— Я тебе не нравлюсь?

— Нравишься, — честно отвечаю я, чувствуя, как меня предательски накрывает ощущение дежавю — настолько ситуация развивается похожим с моим недавним клубным фиаско образом.

— Врешь, — равнодушно отвечает Ира, но в отличие от Светы не обрушивает на меня поток ругательств, а молча докуривает сигарету и вышвыривает окурок в окно.

— Нет, не вру. Правда нравишься, — неловко нарушаю я паузу, когда мы снова оказываемся на кухне. Ира молчит, смущенная своим внезапным порывом, о котором теперь, похоже, жалеет. — Просто не так, как…

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — тихо перебивает меня девушка, чувствуя, что повисшая в воздухе неловкость плохо совместима с дальнейшим непринужденным общением.

Не знаю, что на меня нашло, может, хмель от нескольких стаканов виски, которые я успел принять, успокаивая заплаканную вечернюю гостью, а может, отчаяние человека, который больше не видит других способов добиться желаемого, кроме как наугад случайным людям рассказывать о своей боли. Так или иначе, я останавливаю начавшую было подниматься со своего места Иру и жестом прошу ее сесть.

Она садится и вопросительно смотрит на меня. И тогда я рассказываю ей, с чем связано мое появление в «Неслучайной Встрече». Рассказываю о шутке Вадима и о том, как я в неведении наслаждался идеальным отпуском. Как вышел из погружения, не дождался взаимности и пытался разыскать подругу. Как чудом оказался в архитектурном отделе и как, наткнувшись на глухую стену, попытался все испортить, модифицировав программу «Лайнер».

Как и все немногочисленные посвященные в мою тайну, Ира слушает, не перебивая. Лишь иногда ухмыляется, встречая в моем рассказе знакомые ей фрагменты программы «Остров». Когда я заканчиваю рассказ, Ира вдруг искренне и от души матерится, переплюнув в мастерстве даже реплику Вадима, обнаружившего во вскрытом сейфе праздничный торт.