Книга Когда ты проснешься…, страница 75 – Андрей Эмдин

Я разочарованно вздыхаю и, откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза. Вот так поворот! Вот тебе и диверсия изнутри! Как я и предполагал, даже поддайся я сиюминутному желанию припереть кого-нибудь из выходивших с Дайв-спота на Сретенке работников, это бы не принесло никакой пользы. Точно так же, как и полная романтического авантюризма затея взять штурмом проклятый особняк с капсюльным залом.

— Скажи ему то, что сказал мне по телефону, — тихо просит Вадим.

— Я хочу устроиться к вам на работу, — не открывая глаз, бормочу я в потолок.

Опускаю голову, чтобы оценить реакцию. Илья смотрит мне прямо в глаза, пытаясь понять, не шучу ли я.

— Чего-чего ты хочешь? — медленно повторяет он, думая, что ослышался.

— Я тоже считаю это странной затеей, — бросает Вадим.

— Я хочу у вас работать. В любой из служб. Хоть мыть полы от соленой воды, стекающей с ног вынырнувших игроков. Мне плевать! Мне нужно оказаться внутри вашей конторы.

— Но я ведь только что объяснил тебе, почему в этом нет никакого смысла! — повышает голос Илья. — В клиентскую службу тебе не устроиться, никто даже не знает, как они набирают людей. А другие службы никогда не получат доступа к нужной тебе информации!

Я упрямо дергаю плечами.

— Вадим, а ты что скажешь? — ищет защиты у моего друга Илья. — Твой партнер пытается устроиться работать в другую компанию! Ты что об этом думаешь?

Вадим молчит.

— Вот что, друзья, — говорит Илья. — Я пойду покурю с Борис Сергеичем, а вы тут пообщайтесь. Похоже, вам есть о чем. И я тебя прошу, Вадик, ну, ты же взрослый человек, хоть ты направь этого романтика на верный путь!

С этими словами Илья выходит. Идут минуты, Вадим молча смотрит в пустоту перед собой, опершись подбородком на переплетенные пальцы, а я не знаю, что ему сказать. Впервые в жизни не знаю. Все отрепетированные по пути в офис красивые фразы вылетели из головы, будто кто-то не закрыл клетку.

— Вадим, друг, — осторожно начинаю я, — ты же знаешь, что я не отступлю.

Молчание.

— Помнишь, помнишь, что ты мне говорил в кафе, сразу после того, как встретил у Дайв-спота? Ты согласился, что легко любить, когда все хорошо. А потом добавил, что грош цена волшебству, которое исчезает, когда на горизонте возникли сложности. Так вот сейчас и возникли. Они не похожи на те бытовые неурядицы, которые ты имел в виду, говоря о проблемах, с которыми предстоит столкнуться. У нас действительно с Олей нет общих детей — ни реальных, ни цифровых. Мы не ссорились из-за незакрытой зубной пасты, надоедливых родственников или не опущенного сиденья унитаза.

— Так ты себе представляешь бытовые неурядицы? — иронично усмехается Вадим, впервые посмотрев на меня с тех пор, как я начал говорить.

— Не в этом дело, — отмахиваюсь я. — Все это не имеет значения. Важно то, что сейчас мое волшебство… наше с Олей волшебство столкнулось с трудностями. И впервые в жизни я готов бороться изо всех сил, пока не буду уверен в том, что Оля специально убила это волшебство. Я буду до последнего считать все случившееся глупым стечением обстоятельств, пока Оля сама не признается в том, что она — убийца.

Вадим продолжает молчать, но взгляд от меня не отводит.

— Я сделаю это, даже если мне придется отдать тебе свою долю в агентстве.

Друг удивленно вскидывает брови, услышав последний аргумент, которым я неожиданно для самого себя выстреливаю в него в упор.