Книга Первая любовь не ржавеет, страница 29 – Лина Филимонова

Я взял на себя ответственность. Женился. У нас родился сын…

Я рос без отца. И не мог допустить, чтобы с моим ребёнком случилось так же.

А Маринка… Я вспоминал ее. Иногда чаще, иногда реже. Иногда с острым чувством вины, а иногда – с ещё более острым сожалением, что у нас не случилось…

22

Марина

— Что будешь пить? – спрашивает меня Вадим.

— Молочный коктейль, – бурчу я.

— Ты серьёзно?

— А ты готов к тому, что я буду плясать на барной стойке?

— Всегда готов! Ты охуенно танцуешь. Тебя все здесь поддержат бурными овациями.

— Ой, все! – машу рукой я.

— Вместе спляшем, отвечаю!

И тут я просто даю Кузнецову подзатыльник. Не то чтобы прям со всей дури, но чувствительно.

— Э, за что!

— За водку в фужере с которой все началось.

— А я при чем? Это Ефимов.

— Вот жопой чую: это ты подстроил.

— Твоя очаровательная жопка права, – ухмыляется Кузнецов. – Это все я.

И – получает ещё один подзатыльник.

— А что началось–то? Все было супер!– ничуть не смущается он. – Повторим? Фужер водки – и ты подожжешь этот бар.

Похоже, мне всю оставшуюся жизнь будут это припоминать.

— Молочный коктейль! – говорю я.

— Ну ты не перегибай. Мы же не на детском утреннике. Давай хотя бы аперольчик, там минимум градусов.

Заманчиво… Аперольчик я люблю. Трудно отказаться. Да и зачем, собственно, отказывать себе в удовольствии?

— Давай уже, заказывай.

Апероль вкусный. Кузнецов смешной.

Я хохочу каждую минуту, у меня уже живот болит.

Как он язвительно раскладывает на атомы наших одноклассников! Вернее, больше одноклассниц. Ещё и в лицах изображает.

Дашка Морозова по его словам – самовлюбленная курица, которая считает, что все ей должны только потому, что она когда–то была красива. Но что–то мужики не торопятся бросать картье и бентли к ее ногам.

Танька Самойлова – мать–командирша, которая сначала подминает под себя мужика, а потом сама же его критикует за мягкотелость.

Юлька Селезнева – была бы нормальная баба, если бы не оценивала каждого по его доходам и возможностям…

— А я? – задаю вполне закономерный вопрос.

Готовая к самой жесткой критике. Я знаю Кузнецова – он всегда режет правду–матку.

— А ты дурочка.

— Что?

— Не понимаешь своей красоты и обаяния. Не ценишь себя. И снова готова стелиться перед Сашкой Петровым.

— Неправда! – воплю я.

И еле удерживаюсь, чтобы снова не влепить Кузнецову подзатыльник. Потому что обидно аж до слез!

А самое обидное: в глубине души я понимаю, что он прав. Я дурочка. И я опять позволяю Сашке… Ещё ничего не позволила! Но уже заново очаровалась…

— Я так понимаю, у тебя было много женщин, – скорее утверждаю, чем спрашиваю я.

— Даже не знаю, что ответить, – ухмыляется Вадим.

— Например, правду?

— Немало, – кивает он.

— А серьёзные отношения были?

— Были.

— И что пошло не так?

— Все было так. Просто они исчерпались.

— Чисто мужской ответ! – комментирую я. – Трудно представить, чтобы так сказала женщина.

— Конечно. Женщина бы сказала, что я козел.

— А почему ты не женился?

— А зачем?

— Вот тоже чисто мужской подход. Зачем жениться, если можно и так пользоваться, – ворчу я. – Неужели тебе никогда не хотелось семью? У тебя, кстати, есть дети?

Вадим качает головой.

— Нет.

— Почему?

— Все казалось, что рано, я не готов, не встретил подходящую женщину…

— Понятно.