Книга Не влюбляйся в меня, страница 44 – Даниэлла Ник

— Сегодня народу больше, чем вчера. Так всегда бывает, – тихо поясняет мне молодой человек. – На второй день всегда самых сильных спикеров приглашают.

— Да? Не знала.

Я, получается, сильный спикер? Неожиданно и очень приятно!

— Когда у тебя выступление? – неожиданно переходит на «ты», а я не сопротивляюсь. Визуально, он старше меня лет на десять максимум, поэтому, все логично.

— После кандидата медицинских наук Петрова, – припоминаю я. – Это после обеда уже.

— Волнуешься?

— Немного, – признаюсь честно, хотя, перенервничала я, конечно, из-за другого.

— Молодые люди! – шикают на нас сзади. – Мы вам не мешаем?

— Простите! – хором отвечаем мы и замолкаем.

Сегодняшний день посвящен влиянию медицинских препаратов на речь и развитие ребенка. Я внимательно прислушиваюсь к выступающему на сцене, и фиксирую интересную для себя информацию в блокнот.

Телефон в сумочке вибрирует, а я не решаюсь его достать, чтобы не навлечь на себя гнев коллег. Чувствую, что это Воронцов не дает мне покоя, и снова начинаю злиться и распалять себя. Так дело не пойдет, мне нельзя терять настрой.

Наконец, объявляется перерыв на час, и участники шумно покидают зал.

— Пообедаем вместе? – спрашивает Данила, двигаясь рядом.

— Ммм, – прикидываю я. – С удовольствием.

В конце концов, он отвлечет меня от дум, и я не буду загоняться.

— Тогда приглашаю тебя в «Достоевский! Была там когда-нибудь?

— Нет, – отрицательно качаю головой. – Я вообще в Питере второй раз всего.

— Там готовят шикарную телятину с грибным соусом. Очень рекомендую!

— За час успеем?

— Сто процентов!

Ресторан оказывается за углом, небольшой и очень уютный. Сегодня суббота, день, и посетителей там не так много. По настоянию Данилы я заказываю телятину и овощной салат, которые оказываются просто фантастическими. Телефон в руки не беру принципиально, не хочу расстраиваться и нервничать.

— Почему ты выбрала для себя такую сферу деятельности? – интересуется он, точными движениями разрезая стейк на кусочки.

— Сама не знаю, – пожимаю плечами. – В моменте почувствовала тягу к логопедии, а затем с головой окунулась в работу. Наверное, я не ищу легких путей, потому и стала дефектологом.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три. Я в том году закончила университет, но работаю уже третий год. А тебе?

— Двадцать девять.

— А ты почему выбрал нейропсихологию? Честно, я не встречала мужчин в этой профессии.

— Я родился с синдромом СДВГ, и, в свое время, с этим не знали, как работать. Меня ругали за плохой почерк, неусидчивость и гиперактивность. Мне было сложно с обычными детьми. Даже в школу отдали на год позднее, чтобы я дозрел. А потом, мама случайно услышала про новое направление – нейропсихологию, и я попробовал позаниматься там. Мне зашло. Поведение скорректировалось, и я научился справляться с собой в какой-то степени. Когда я вырос, планировал идти в медицину и стать врачом. Но мне не хватило баллов для поступления на бюджет, а на платное я не хотел идти категорически. В итоге, почему бы не стать нейропсихологом?

— Классно! Нравится тебе твоя работа?

— Да, очень. Я постоянно учусь и развиваюсь. Сейчас у меня есть шесть школ по всей России. Правда, практику я веду крайне редко, в основном, занимаясь обучением и наставничеством, но от дела не отхожу, – с улыбкой сообщает мне Шепелев.