Книга Сельский шик для мажора, страница 24 – Даниэлла Ник

— Скажи спасибо, что не получили! – прыскаю я.

В этот момент со стороны палатки слышится шорох, отогнув полог, на свежий воздух выбирается Анютка. Вид у нее, конечно, так себе. Она невидящим взглядом обводит темную речную гладь, а затем фокусируется на нас.

— О, привет! – поднимается с раскладного стульчика сестра. – Ты как?

— Плохо! – сипит близняшка.

— Тошнит? – подхожу ближе.

— Не. Во рту, как коты нагадили.

— У меня есть жвачка в сумке! – вспоминаю я.

— Может, чайку? – интересуется Кирилл.

— Это кто такой? – шепчет Анка.

— Хозяин палатки. Скажи спасибо, что приютил тебя, – ворчит Даша. Она старше Ани на полчаса, и ведет себя соответственно. – А то спала бы в кустах, как дядя Витя.

Я хихикаю. Дядя Витя – местная достопримечательность. Я не знаю, откуда у него столько здоровья, но даже воспаления легких ни разу не заработал, валяясь на земле после выпитой бутылки.

— Спасибо! – кивает она Киру. – От чая не откажусь, да.

Со стоном она поднимается в полный рост и с интересом осматривает нашу компанию.

— Я много пропустила?

— Достаточно! – отвечаю я. – Даша расскажет тебе.

Выпив чай, мы начинаем собираться домой, уже почти четыре утра.

— Я провожу! – вызывается Матвей. Он почти все время молчал, пока мы оживленно болтали и смеялись. Периодически я ловила на себе его задумчивые взгляды, которые, казалось обдавали жаром. Рома тоже на меня пялился с интересом.

— Я с вами! – тоже собирается Кирилл. Похоже, ему очень понравилась Даша.

— Я спать! – зевает Инга. – Рома, останься со мной. Мне страшно, вдруг из воды Кикимора вылезет.

— Кикимора в палатке Матвея спит! – отвечает ей со смехом. – Ждет не дождется своего принца.

— Борзый, ты полегче! – предупреждает его Матвей.

— Сорян, не хотел обидеть твою девушку! – шутливо кланяется он.

Вика! Я совсем о ней забыла, словно, и нет ее. Настроение ухает в пятки, и накатывает необъяснимая злость и, отчего-то, ревность. У Матвея есть девушка, у них отношения. И хватит на него капать слюной. Через неделю его и след простынет.

Мы выходим на улицы поселка по берегу, минуя опен-эйр. Единственный жирный минус фестиваля – это то, что по кустам постоянно кто-то чпокается. Как правило, это далеко не самая трезвая молодежь, но вполне безобидная.

— Созвонимся? – говорит Кирилл Матвею, когда мы стоим на перекрестке.

— Договорились. Спокойной ночи! – машет он на прощание близняшкам.

— До завтра! – чмокаю их напоследок, ощущая небольшой трепет и волнение. Сейчас мы впервые останемся с Матвеем наедине.

Вокруг царит тишина, разрушаемая лишь редкими звуками природы и шорохами, которые несёт лёгкий ветерок. Воздух пропитан сладковатыми запахами цветущих растений, свежескошенной травы и уставших полевых цветов. Ночь принесла с собой лёгкую прохладу, которая обвивает, словно ласковое одеяло. Иногда доносятся ароматы дыма из печей, ещё хранящих тепло последнего дня.

— Освещение выключают ночью? – хрипло спрашивает Матвей, шагая по дорожке. Наши белоснежные кеды на фоне пыльной дорожки выглядят несколько инородно.

— Да, – отзываюсь я. – Раньше вообще центральная только освещалась, а здесь свет был от фонарей на домах. Сейчас везде протянули, но экономят. Да и не очень темно.

— Ты родилась здесь в Златогорово?

— Да.