Книга Сельский шик для мажора, страница 67 – Даниэлла Ник

С опухшими щелочками, вместо глаз, я ложусь спать. Нос распух, а голова просто раскалывается. Мы говорили и говорили с бабушкой и мамой весь вечер. Телефон просто разрывался от звонков и сообщений, но я всех игнорила.

Матвей приходил ко мне, но бабушка сказала, что я легла спать. Представляю, что у него в голове творится. У нас осталось так мало времени до его отъезда, а теперь его нет вообще. И меня нет.

Так ничего и не придумав, я с тяжелым сердцем засыпаю. А ночью меня будит стук в окно. Я знаю, кто это, но не встаю. Стук повторяется, Пират поднимает лай. За окном слышится какое-то шуршание, и дворовый пес успокаивается. Телефон в темноте светится от входящего звонка. Матвей.

Вою в подушку, захлебываясь в рыданиях. Больно, как мне больно, Господи. И за себя, за маму, за Матвея. Он ничего не знает, бедный мой.

Сердце разрывается от переживаний, мне кажется, я схожу с ума. Усилием воли не встаю, хотя знаю, как он сейчас переживает. Была, и пропала его девочка.

Теперь я точно понимаю, что эмоциональная боль гораздо сильнее физической, потому что ее не заглушить обезболивающим. Зажмуриваюсь и затыкаю уши, чтоб не слышать стук и его голос, который зовет, зовет меня. А я не отзываюсь. Нет. Нельзя!

— Уходи! – мысленно посылаю ему сигнал. – Умоляю, уходи!

Но Матвей не уходит, стук усиливается. Мне кажется, он сейчас выбьет окно.

— Молодой человек! – слышу я приглушенный голос бабушки. – У вас что-то срочное?

— Доброй ночи, Любовь Аркадьевна. Мне нужна ваша внучка.

— Вы время видели, Матвей? Три часа ночи. Аленушка давно спит.

— Мне нужно с ней поговорить! Она мне не отвечает, я ей звонил и писал весь вечер.

— Она спит, неважно себя чувствовала. Утром обязательно ответит, как проснется. Ну, что же Вы так переживаете?

— С ней точно все в порядке? – тревожно спрашивает он. Мой хороший, так волнуется! – Может, я ее осмотрю? Я же учусь на врача!

К сожалению, ни один врач здесь помочь не сможет. Даже самый именитый профессор!

— Все в порядке, не волнуйтесь. Девочке нужен покой.

— Ладно! – смиряется парень. – Извините за беспокойство. Спокойной ночи.

— И Вам приятных снов.

Я всхлипываю, и до боли закусываю кулак, обнимая плюшевого мишку. Мне подарила его Влада на двенадцать лет. Я все еще с ним сплю.

— Не спишь? – спрашивает бабушка, заглядывая ко мне.

— Нет, бабуль! – глухо отвечаю я.

— Девочка моя! – бабушка обнимает меня крепко-крепко. Я укладываюсь к ней на колени, а она гладит меня по волосам. – Влюбился в тебя, парень. Так жалко, аж сердце болит. Но ничего, ничего. Все пройдет!

Бабушка напевает мне песенку из детства, и я засыпаю беспокойным сном. Просыпаюсь в восемь утра, принимаю душ и смотрю на себя в зеркало. Выгляжу неважно. Погода за окном окончательно испортилась, накрапывает мелкий, серый дождик. Скоро осень, учеба и новая жизнь.

— Егоза, проснулась? – кричит бабушка из кухни. – Я шанежки испекла с картошкой, будешь?

— Нет, ба. Я не голодная. А где мама? – спрашиваю, заходя к ней.

— На работе, где ж еще. Ее смена сегодня и завтра. Переживает очень за тебя. Мы тут подумали, может, на недельку в Сочи тебя отправить? С Зотовыми поговорю, думаю, Владу тоже отпустят с тобой. Я с пенсии накопила, развеешься?

В любой другой ситуации я бы скакала от счастья до потолка. На море я была один раз, и то десять лет назад.