Книга Сводные. Запретное влечение, страница 111 – Даниэлла Ник

Чувствую, что не сдерживаюсь, и слегка поднимаю голос, на который тут же прибегает перепуганный Савелий.

— Мам? – тревожно вопрошает он.

— Все хорошо, малыш! – тут же расплывается в улыбке его мать, прожигая меня насквозь своими красивыми глазами. От нее исходят волны ненависти и пренебрежения. – Мы прощались просто, Слава уже уходит.

— Я приду завтра, Савик! Будем с тобой играть, договорились?

— Да! – доверчиво кивает сын на прощание.

— Завтра нас вечером не будет! – заявляет Санталова, двигаясь с ребенком на руках за мной к выходу. – Забегая вперед, послезавтра тоже!

— И где же вы будете? – хмыкаю я, натягивая ботинки.

— Завтра у Златы день рождения, а послезавтра у нас дела! – нехотя сообщает она.

— Скинешь мне адрес, я вас заберу.

— Чего? Заберешь? Да тут пешком быстрее, на коляске десять минут. У тебя наверняка много работы.

— Я заберу, Соня. Сказал же! – твердо произношу я, пытаясь вдолбить каждое слово в ее голову. – И со своей работой разберусь самостоятельно. Телефон не отключай, я позвоню. Сынок, до завтра!

Клюю его в щеку и машу на прощание рукой, спиной чувствуя, как его мать испытывает облегчение от моего ухода.

Пока прогреваю машину, анализирую происходящее. Меня тянет сюда как магнитом, а неожиданное появление сына в моей жизни не выходит из головы. Нам придется наладить общение с его матерью, хочет она этого или нет. Пока она смертельно обижена, от нее фонит обидой и болью. Пожалуй, именно сегодня, я почувствовал это особенно остро. Имеет право. Молодая восемнадцатилетняя девочка оказалась совершенно одна в сложной ситуации. Я от нее отмахнулся, мать выставила из дома, ладно Женька оказался вменяемым и не бросил родную дочь, оказав ей всяческую поддержку.

Сколько духа надо иметь, чтобы молчать и даже ни разу не позвонить мне? Ведь у нее был мой номер, но она хладнокровно вычеркнула меня из своей жизни, предпочитая справляться в одиночку.

Вспоминаю наши новогодние каникулы, как она горела, стонала и таяла в моих руках. Красивая и соблазнительная, готовая на все. Любила меня лет с двенадцати, дневник вела, плакала, наверное.

Отчего-то больше злости на нее у меня не осталось, только ощущение, что я – полное дерьмо. И мне это пиздец как не нравится.

Лежащий на консоли телефон вибрирует, на экране панели высвечивается имя жены.

— Славик, ты долго еще? – обеспокоенно интересуется она.

— Еду! – коротко отвечаю и обиваюсь.

Добираюсь до дома буквально за пятнадцать минут и открываю дверь. Она встречает меня в прихожей с заплаканными глазами. Боже, дай мне сил!

— Привет! – тихо здороваюсь, сканирую внешний вид. Она явно была в мастерской. На ней надет фартук, заляпанный красками, а на ногах синие носки. Она всегда работает в них дома. Говорит, что синий цвет ее вдохновляет.

— Привет, любимый! – тянется меня поцеловать, обдавая запахом краски.

— Ты работаешь?

— Да. Немного решила отвлечься! – щебечет она, незаметно принюхиваясь ко мне.

— Рисуешь?

— Пишу! – расплывается в улыбке. Смешная такая, что она пыталась унюхать? Запах Сони, которая от меня бежит как черт от ладана? – Работаю гуашью.

О, этот художественный вынос мозга. Еще в первые дни нашего знакомства мне было подробно разъяснено, что рисуют рисунок при помощи пера, ручек карандаша, акварели, а вот пишут картину – гуашью или маслом. А я все равно путаюсь.