Книга Сводные. Запретное влечение, страница 64 – Даниэлла Ник

Три пятнадцать ночи. Номер неизвестный.

— Алло! – хрипло отвечаю я.

— Софья? – доносится до меня женский голос.

— Да. Кто это?

— Вам знаком Павел Голубев?

У меня все холодеет изнутри, а ладони мгновенно увлажняются.

— Да. Да, конечно. Это мой молодой человек. Что с ним?

— Меня зовут Валентина. Я – медсестра приемного отделения городской больницы. Звоню вам сообщить, что он пришел в себя.

— В смысле? – ничего не могу понять спросонья. – Куда пришел?

— В себя, Софья! – четко произносит женщина. – Его доставили к нам в состоянии сильного наркотического опьянения, еле откачали. Он просит, чтобы Вы приехали и привезли его документы.

— Паша? – ахаю я. – Он не употребляет наркотики.

— Ага, разумеется. Все они первый раз. Адрес диктовать?

— Да, конечно!

Я мечусь по номеру, включаю торшер и хватаю ручку и листок. Под диктовку записываю данные и кладу трубку. Капец. Это какая-то ошибка. Явно!

Набираю Павла, но его телефон оказывается отключен. Сообщение, которое я отправила ему перед сном, все еще не прочитано.

В панике надеваю спортивный костюм и закручиваю гульку на голове. Вызываю такси и бегу чистить зубы. Накидываю пуховик, хватаю сумочку, Пашин паспорт и пулей вылетаю в коридор.

В голове, как пчелы, роятся мысли и вопросы, на которые у меня еще нет ответа.

— Софа? – окликает меня удивленный папин голос, я как раз спустилась на первый этаж и была готова выскочить на улицу. – Мы думали, ты давно спишь.

Я медленно разворачиваюсь. Катя и папа сидят в удобных креслах лобби, на низком столике стоят чашки с чаем.

— А вы чего не спите? – вырывается у меня. – Ночь на дворе.

— Впечатлениями делимся. А ты куда намылилась?

Папа поднимается мне навстречу и пристально вглядывается в лицо. Я ничего не успеваю придумать и начинаю реветь. Как маленькая. Он обхватывает меня своими сильными руками и крепко обнимает. Я чувствую, как Катя гладит меня по голове и что-то ласково приговаривает.

— Ну, малышка. Что случилось? – обеспокоенно смотрят на меня две пары карих глаз, когда я, наконец, отрываюсь от папиной груди.

— Я ничего не понимаю! – всхлипываю. – Мне из больницы позвонили. Сказали, Павлик у них. Я к нему поехала.

— Что за больница?

— Городская какая-то. Я такси вызвала.

— Ему дозвонилась?

— Нет. Он недоступен.

— Я с тобой! – резко срывается с места папа. – Куртку в номере возьму и поедем.

— Сказали, что с ним случилось? – мягко спрашивает Катя, обнимая меня за плечи.

— Бред какой-то, – вытираю ладонью нос. – Якобы, в наркотическом состоянии доставили. Еле откачали.

— Боже! – бледнеет она. – Он что, наркоман?

— Нет. Вроде нет. Я не знаю!

Глаза снова предательски увлажняются, голова тяжелая, как опилками набили.

— Девочка моя! С папой поедете сейчас, во всем разберетесь.

Створки лифта разъезжаются и оттуда вылетает мой отец. Злой до невозможности.

— Я позвоню, зайка! – целует в щеку жену и хватает меня за руку. – Если что, ложись без меня.

Выскочив на прохладный воздух, мы усаживаемся в ожидающую нас машину и едем в больницу. По ночным улицам добираемся быстро, минут за двадцать.

— Что с ним?

— Сказали, доставили в наркотическом опьянении!

— Что он употребляет? – спрашивает папа, крепко держа меня за руку.

— Не знаю. Ничего! – лепечу я в ответ. – Это какая-то ошибка.