Книга Сводные. Запретное влечение, страница 86 – Даниэлла Ник

— Мы поспать еще хотели, Слав. Он по Москве очень рано проснулся! – прокашлявшись, сообщаю.

— Я унесу его к вам в комнату!

С этими словами он широко шагает в направлении нашей спальни, а я подрываюсь за ними.

— Я не хочу спать! – заявляет Савелий, весело болтая ногами, поглядывая на меня сверху.

— Сав, – прошу я. – Я хочу! Хотя бы часик, малыш!

— Нет! – мотает он головой. – Кушать хочу!

— Я могу покормить! Будешь омлет?

Слава смеется вместе с ним и щекочет его по животу, еще больше разыгрывая. А мне совершенно не до смеха.

— Дай сюда! – рявкаю я, практически вырывая сына из рук его отца. – У нас режим, Савелий!

Малыш тут же сникает и машет ручкой Славе. Сава знает, что со мной лучше не спорить. Завтракать они собрались вместе, еще чего!

С пунцовыми щеками я заскакиваю в нашу комнату, ругая себя на чем свет стоит. Истеричка гребаная! Веду себя неадекватно! А кто бы на моем месте вел себя по-другому?

Сна, разумеется, ни в одном глазу, а ребенок есть хочет. Конечно, мне тут же становится стыдно за свою несдержанность, и я исступленно зацеловываю насупившегося мальчика.

— Прости меня, малыш! – шепчу, борясь со слезами. – Мы сейчас переоденемся и спустимся вниз. Мама приготовит тебе завтрак, а ты пока поиграешь игрушками. Хорошо?

Проснулся почти в пять утра и не мог больше глаз сомкнуть. При том, что мы почти до трех ночи болтали внизу с Катей и Женей. Сеня с Ниной ушли спать, а мы все никак не могли разойтись.

Жена мирно посапывает рядом, а я, проворочавшись, наверное, час, решаю принять душ и сделать зарядку. Я стараюсь ее делать минимум пять раз в неделю, не считая зала. Это очень дисциплинирует.

Выйдя из душа, столкнулся с Соней и ее сыном. Неожиданно залип, как придурок, жадно рассматривая в приглушенном свете настенных светильников узкую талию и высокую женскую грудь.

Соня больше не блондинка с длинными волосами, сейчас у нее каре, но ей очень идет. Материнство тоже пошло ей на пользу, только краше стала. Но дикая, капец. Выхватила у меня из рук племяша и хвостом вильнула, истеричка!

Спускаюсь вниз, безумно хочу кофе и, пожалуй, можно выбраться на пробежку. Термометр за окном показывает всего минус четыре, макушки сосен стоят как вкопанные, ветра нет.

В доме абсолютная тишина, все отсыпаются. Дети после школы, мама с Женькой после ночных разговоров, Сеня и Нина после дороги. Да и разница часовых поясов сказывается.

Сонька не спит и сын ее. Тяжело ей, наверное. Я помню, что она любила поспать в свое время. Ее сон оберегали как зеницу ока. Пацан очень классный. Пухлый такой и доверчивый. Сердечная мышца сжимается от воспоминания Сониного звонка о моем отцовстве. Мог это быть мой сын? Эта мысль прочно заседает в голове. Зачем она звонила? Хотела развести? Вряд ли. Она не из таких. Сама не знала, чей ребенок? Возможно. Родив, сделала ДНК и выяснила. И меня поэтому не беспокоила. Не может ведь она тупо молчать три года. Это вообще не про Санталову.

Вспоминаю, что обещал Мелкому омлет. Ему ведь его можно? Хрен знает, но достаю из шкафа глубокую миску и венчик, в огромном холодильнике нахожу яйца, молоко и сыр. Я умею готовить. Мой родной отец был в этом плане бытовым инвалидом, и я иногда готовил обед. Если мне не изменяет память, лет в десять меня мама научила этому блюду.