Книга Ты не верь слезам, страница 44 – Даниэлла Ник

— Здравствуйте, очень приятно! – немного побледнев, выдает работница караоке.

— Я хотела извиниться за инцидент, в прошлый раз я погорячилась. - с трудом выталкивая звуки, произносит моя спутница. – Я была неправа.

— Все в порядке, Милена. Это была моя вина. Вы вполне справедливо сделали мне замечание.

— Ну, в целом ты права. Все тогда? Иди работать!

— Спасибо, всего доброго! – потупив глаза, Мария тенью выскальзывает за дверь.

— Милена, подожди меня за столиком! – тихим от ярости голосом приказываю я.

— Но, я думала мы останемся здесь в кабинете. Кофе попьем!

— Милена! Подожди. Меня. В зале!

— Хорошо! До свидания, Артур.

— Всего доброго, Мил!

Как только закрывается за ней дверь, я, сжав зубы, через нос выпускаю воздух.

— Пиздец с этими бабами! – выдаю я, наливая себе стакан воды.

— Что такое? – Артур проходит к бару, плеснуть в бокал коньяк.

— Все нервы вымотала! Честное слово, я на грани! Привез ее извиниться, а она так.

— Ну, на извинение это мало походило! – хохочет он. – Скорее, Маша извинилась.

— Ага. Как дела у вас? Что-то нужно, может?

— Надо, ага. Вокалистку мне найди!

— А где новенькая? Молодое дарование с Урала?

— О, она вряд ли вернется. Сегодня за нее Ванесса поет, слышал? Аж уши в трубочку сворачиваются. Даже Олег, наш звукарь, которого ничем не прошибешь, подошел ко мне с просьбой не ставить их в одну смену.

— А что с ней? Куда делась? – недоумеваю я.

— Ее Немоляев присмотрел себе. От него сам знаешь, никто не возвращался. На кастинг пригласил сегодня, она обещалась потом сразу на работу вернуться, и вот нет ее.

— Артур, ты прикалываешься? Немоляев? Этот потный бычара?

— Ну да. Продюсировать ее будет, скорее всего.

— Пиздец, ты же знаешь, как продюсирует старый извращенец. Ты зачем ее отпустил вообще, она же совсем ребенок!

— Так Света и не спрашивала, визитку взяла и собралась. А что ты волнуешься, она же совершеннолетняя!

— Ты забыл, как он Аню нашу забрал? А она потом в окно вышла? Тоже хотела славы, - буквально киплю от возмущения.

— Ну, это ведь не доказано, почему она с собой покончила. Антон сказал, что употребляла что-то.

— Во сколько Лана должна была прийти?

— Часов в десять. Я ей звонил, трубку не берет.

Ощущая внутри противный холодок, смотрю на часы, на которых почти одиннадцать, говорю:

— Адрес этого ублюдка, быстро!

Как думаете, что увидит Саша, когда доберется до заветного адреса?

— Что Вы делаете, Антон? – холодея от страха, спрашиваю я, отступая назад.

— Хочу посмотреть твою фигуру, Лана, - тяжело дыша, отвечает он. – Это стандартная практика. Я же должен понимать, как с тобой работать, и какие твои сильные стороны помимо голоса.

— Я не готова раздеваться, извините! – шепчу я, потупив взгляд.

— А как же ты собираешься звездой эстрады становиться? Работать с фотографами, операторами, визажистами, стилистами, если такая скромница?

Внутри меня идет отчаянная борьба. Я никогда не раздевалась перед мужчиной, даже на приеме у гинеколога была у женщины, когда проходила медосмотр. Разумеется, мне страшно.

— Я же просто посмотрю, Свет. Руками не буду трогать. Пару фото сделаю, чтоб продумать тебе образ и историю для слушателя.

Подняв ладони в примирительном жесте, продюсер отступает, наливает еще виски и усаживается в кресло. Я стою у стены, обхватив себя руками.