Книга Ты не верь слезам, страница 49 – Даниэлла Ник

— Перестань, Свет. Слава богу, все обошлось. Завтра выспимся с тобой, хочешь в спа? Вместе сходим!

— Завтра на учебу надо, а у меня дома все, - удрученно качаю головой.

— Да пофиг вообще! Один день можно и пропустить! Что думаешь с работой делать? – допивая вино, интересуется подруга.

— Не знаю, я боюсь. Вдруг он снова туда придет? Саша сказал, что он из их караоке Анку Венди забрал.

— Но тебе ведь нужны деньги?

— Конечно нужны! Ладно, Марь. Я мыться и спать. Вообще с ног валюсь, вино еще это. Еще больше в сон клонит.

Ночь я сплю, не просыпаясь, но встаю все равно с тяжелой головой. Сказывается ночь, полная событий и литры пролитых слез.

— Доброе утро! Как ты? – прилетает от Саши.

— Привет! Норм, - печатаю в ответ. На часах десять утра, Марьяша крепко спит.

— Немногословна.

— Прости, нет настроения. Мы можем позднее созвониться?

— Давай. Наберу тебя, как освобожусь. Я в зал.

В груди разливается приятное тепло. Ему не все равно на меня! Пусть он не делает никаких попыток для сближения, но я ментально чувствую какую-то связь с ним. Вчера, даже сквозь пелену, я чувствовала его тепло и ласку, что ли. Участие, сочувствие. Он не обвинял меня, не стыдил. Просто принял все так, как есть. И спас. Не могу поверить, что со мной это произошло! По телу снова проходит озноб от отвращения. Соскакиваю с кровати и несусь в душ, будто чувствуя на себе мерзкие отпечатки пальцев и слюны Антона. Стоя под струями душа думаю о том, что если бы он изнасиловал меня, я бы в окно вышла. Не смогла пережить такое! А еще впервые сомневаюсь в своем таланте. Возможно, ничего нет во мне такого необычного, и я ошибалась все эти годы. От этого становится еще более грустно! И совершенно не хочется больше петь, совсем! Проверяю телефон, там пропущенные от Артура, мамы и старосты. Боже мой! Вот это комплект!

Первым делом перезваниваю маме, она напоминает, что у бабушки ангельская память и надо ее помянуть. Я клятвенно обещаю не забыть. Старосте пишу, что слегла с темпером. С Артуром сложнее, не знаю, что сказать ему. А вдруг он все знал, и умышленно не предупредил насчет Антона! Разумеется, я не поехала бы никуда. Звезда, блин! Наивная чукотская девочка, вот кто! Решаю пока взять паузу и не перезваниваю.

Марьяша просыпается ближе к двенадцати, мы завтракаем с ней на уютной кухне за круглым столом. Квартира у них очень просторная, три больших комнаты и просторная кухня-гостиная, плюс есть приходящая экономка. Для меня, выросшей в малосемейке – это что-то сродни барским замашкам.

— Марь, - недоумеваю я, - неужели сложно самим прибраться? Есть посудомойка и робот-пылесос. Считай, полдела сделано.

— Ой, Светик! – прихлебывает свежесваренный кофе девушка, - ты же знаешь, что моя мама величайшая пианистка. Как говорили ее педагоги, сам Прокофьев бы из гроба встал, чтоб ее послушать. Ну куда ей мирские заботы? А папа сама знаешь. Вечно в экспедициях!

Помыв за нами посуду, я начинаю собираться домой.

— Марь, одолжишь мне колготки? Мои драные все.

— Я их выкинула вчера, - сообщает подруга. – Ты куда собралась? А спа?

— Домой поеду. Спасибо, что приютила. Надо домашку сделать и определиться, что вообще дальше.

— Ну, смотри. Мы с мамой через неделю в Таиланд летим на две недели. Я говорила?

— Нет! Классно вам! А учеба как же? – интересуюсь, вытирая тарелки полотенцем. Мы завтракали яичницей с сосисками, я готовила, Марьяха варила кофе.