Книга Маша и фамильяры, страница 33 – Татьяна Berd

— Это слишком жестоко, — прошептал кот.

— Жестоко? — взорвалась Маша. — Разве не жестоко требовать от человека, чтобы он контролировал свои чувства? Чтобы он сделал так, чтобы ему не нравился другой человек? Чтобы требовать от другого сохранять верность тому, кого уже нет двенадцать лет? Это не жестоко?

— Для меня прошло несколько дней, — тихо проговорил Фентиш, удрученно опустив голову. — Я еще очень хорошо помню, как она любила... Она до сих пор... — он не смог ответить.

Горькие рыдания не дали коту произнести ни слова. Маша, уже жалея о своих словах, присела рядом с ним и принялась осторожно его поглаживать.

— Прости, Фентиш, — виновато проговорила она. — Я была слишком груба.

— Нет, Маш, — кот посмотрел на девушку глазами полными слез и судорожно всхлипнул: — Ты была права. Лайретты нет уже слишком давно. А я, к сожалению, остался, — он обреченно покрутил головой. — Все бы отдал, чтобы исчезнуть...

— Фентиш, нельзя так, — с тяжелым вздохом проговорила Маша.

— Ты не понимаешь, — он всхлипнул. — Я должен был уйти раньше ее. Таковы правила. Фамильяры никогда не остаются в этом мире после смерти подопечного. Никогда!

— Тогда почему ты здесь? — нахмурилась девушка. — Надо разобраться, — задумчиво протянула она.

— Что значит разобраться? — кот недоуменно уставился на нее.

— Если, как ты говоришь, все фамильяры умирают раньше своих подопечных, то и ты должен был уйти. А ты остался... — она продолжала поглаживать кота, отрешенно смотря вглубь ночного сада. — Где-то случился сбой. И нам с тобой, — девушка решительно посмотрела на Фентиша, — надо найти этот сбой.

— У тебя уже есть план? — фамильяр Лайретты с надеждой взглянул на Машу.

— Пока нет, — она виновато покрутила головой. — Но обязательно будет. А сейчас я предлагаю отправиться спать. Как говорят в моем мире, «утро вечера мудренее».

Она взглянула на грустного кота, ответившего ей утвердительным кивком, и пропустила его вперед. Но войдя в комнату следом за Фентишем, тут же попятилась назад. Рядом со шкафом, который так раздражал Машу не только своим видом, но и содержанием, скрутившись в несколько колец, застыла кобра. Та самая, которую она видела в компании с Алексеем, то есть Алтимаром, на прогулке в саду, а чуть позже и за завтраком.

Змея же, казалось, не замечала девушку. Она не сводила пристального взгляда с кота, застывшего на входе в комнату.

— Я думала, мне показалось, — наконец нарушив молчание, прошипела кобра. — А это и правда ты?

— Я, Кайла, — прошептал Фентиш и ринулся к кобре.

Маша стояла, раскрыв рот от удивления. Она не могла поверить, что видит происходящее на самом деле. Рыжий кот повис на шее у кобры, рыдая в три ручья. Змея, прижавшая его своей головой, не отставала в рыданиях от него. Девушка осторожно вошла в комнату, не переставая таращиться на странную парочку.

— Я схожу с ума, — выдохнула она и села на кровать, не сводя со змеи и повисшего на ее капюшоне Фентиша. — Ладно говорящий и плачущий кот как-то не особо сказался на моей психике. Но кобра!.. Мало того что она говорит человеческим языком, так еще и ревет в три ручья... — Маша обреченно покрутила головой и, сморя перед собой ошалевшим взглядом, усмехнулась: — Мне нужен психиатр...

Никто не обратил внимания на изумленную девушку. Кот продолжал жаться к змее, а кобра крепче сжимать его в объятиях. И оба не думали успокаиваться.