Книга Дверь в никуда, страница 32 – Елизавета Соболянская

— Вон, видишь полянку? Не суйся! Там мина. Такая, которая тебя на куски порвет. Обходим справа, и ходу.

Снова бег, шаг, трусца и наконец…

Запах крови ударил в ноздри быстрее, чем запах гари. Илья невольно мотнул головой. В пути он обошелся парой пакетов, прихваченных из дома. Тут еще не успел найти возможность покупать донорскую кровь и потому реагировал быстро:

— Кровь!

— Где? — крутанул головой рыжик. — А, вижу, давай ползком! Сначала ищем пульс или дыхание, потом все остальное. Зеркало есть?

— Есть, — отмахнулся Илья.

Зеркала у него не было, но видеть, живое перед ним или мертвое, он и без того умел.

Первый «трехсотый» нашелся без сознания. Рыжик, обнаружив дыхание и пульс, быстро принялся его обрабатывать, комментируя для вампира:

— Разрывная, в бедро, антишок, тампон, повязка, жгут. Берем под руки и побежали!

— Обратно? — удивился Илья.

Если каждого вот так на руках тащить до блиндажа, сколько же раненых истечет кровью?

— Да нет, вон в кустах квадрик стоит, грузи!

— А чего тогда мы пешком? — подозрительно прищурясь, уточнил Илья.

— Проверка, — белозубо усмехнулся рыжий, вместе с вампиром укладывая раненого на сиденье. — Так, — хлопнул он водителя по плечу, — пока тучи висят, вези, будет возможность — возвращайся. Пошли, — это уже Илье, — посмотрим, кто там дальше.

Дальше были только «двухсотые».

На всякий случай, вспоминая науку тетки, Илья шептал короткую молитву за каждого. Рыжий прислушался и одобрительно кивнул:

— Правильно, пока близким сообщат, пока домой довезут, бывает, полгода пройдет, а душа — она уже сейчас требует…

Дальше молчали. Ползли, огибали разбитую технику, пытались отыскать среди тел хоть одно живое и… нашли.

Мужик был огромный. Штурмовик. Метра два ростом и около ста пятидесяти весом. Притом не жир — мышцы. Такого даже перевернуть задача, а уж тащить…

— Квадрик сюда не подберется, — вздохнул рыжий, шустро и привычно шаря руками по телу, затыкая дыры гемостатическими повязками, перебирая шприц-тюбики в малой аптечке на поясе. — Ох, ля, башка битая, значит, «Промедол» нельзя!

Убрав обратно один из шприцев, фельдшер вытащил другой.

— А что можно? — сразу спросил Илья.

— «Нефопам», и табличку ему на лоб, что башка битая! — серьезно ответил рыжий.

Этого раненого тащили с трудом. Догадались, конечно, перекатить его на брезентовый тент от непонятно чего и тянуть по кочкам, обливаясь потом, до ближайших кустов.

— Передышка, — сказал рыжий, падая на влажную землю, — я бы сейчас закурил, но по огоньку сигареты «птички» на раз налетят.

— Конфетку? — Илья выгреб из кармашка карамельку.

— О, давай! — фельдшер закинул конфетку в рот и прикрыл глаза.

Вампир коварно усмехнулся.

Конфетка была производства Ираиды Грозовой, предназначалась для ночных дежурств и состояла из легких природных стимуляторов — сахар, элеутерококк, девясил, клюква и прочие травы и плоды в высокой концентрации.

Каждый день таким лекарством закидываться не стоило, но, чтобы вытащить огромного «штурма», нужны силы.

Минут через пятнадцать рыжик пошевелился вполне бодро и скомандовал:

— Так, теперь во-о-он туда, в быстром темпе. Облака разошлись, вот-вот «птички» налетят.

Они шли, тащили, тянули, прятались в кустах и дожидались ночи, успевая периодически ослаблять жгут, поить раненого водой и даже капельницу один раз ему воткнули, понимая, что с такой кровопотерей просто водой потерю массы не возместить.