Книга Дверь в никуда, страница 78 – Елизавета Соболянская

Маша устроилась у огня, взяла предложенный бокал, уставилась в огонь и сделала пару глотков. Все это напоминало ей посиделки в дачном домике. Там, правда, не было камина, зато была печь, в которой они пекли картошку, гитара, нехитрые закуски и легкое вино или пиво.

Музыка негромко звучала, но девушка заметила на стене гитару:

— Твоя? Играешь? — спросила она Илью.

— Моя, давно не играл, — признался он.

Встать вампир не успел — инструмент сам влетел ему в руки, а в коридоре раздался легкий топоток Зябы, сделавшего вид, что он тут ни при чем.

Аккуратно перебрав струны, Илья с изумлением обнаружил, что инструмент в отличном состоянии — не запылен, не перекошен, и даже струны подтянуты в должном порядке, не требуя особой подстройки! Эх, вот у тетушки домовой!

— Что тебе сыграть? — спросил он Машу.

— Что-то… про тебя, — попросила она.

Вампир задумался.

Он никогда не был человеком, но ребенком побыть успел. Мама любила напевать романсы, возясь с цветами, а когда он был маленький, часто пела ему колыбельные. Отец слушал «Русское радио» и редко вникал в содержание песен. Был бы ритм порезче, чтобы не уснуть за рулем, и все.

Тетка Ираида обожала классику в рок-обработке. Ее муж предпочитал что-то сложное, академическое, заполняющее пространство. Дарья, как всякая ведьма-подросток, сначала обожала попсу, а потом замутила свой плейлист из смеси всякого разного, под настроение. Илья как-то даже внимания не обращал на то, что слушает он…

Был у него «протестный» период, когда в наушниках играл тяжелый металл, особые группы, восхваляющие пьющих кровь, и всякое такое, но закончился быстро — после визита в Москву на реальный такой концерт. Раскачанные алкоголем, «травкой» и таблетками люди произвели на будущего медика удручающее впечатление, так что металл он забросил. Что же осталось?

— Над землей бушуют травы… — само собой полилось с губ, когда он понял, что бессмысленное перебирание струн сложилось в мелодию.

Маша внимательно слушала, а когда он закончил, медленно кивнула:

— Удивил. Можно? — она протянула руку к инструменту, Илья без возражений передал девушке гитару.

Перебрав струны, Маша тихонечко запела:

— Вы, чьи широкие шинели напоминали паруса…

— Взаимно, — сказал Илья, когда длинный романс на стихи Марины Цветаевой растаял в воздухе гостиной.

Он потянулся вперед, поцеловал жене руку, а она просто притянула его к себе, шепча что-то невнятное. Илья не вслушивался. Ему будто под дых ударило внезапно усилившимся ароматом ее кожи, волос, губ… Они сплелись на ковре, забыв о холодном осеннем ветре, бьющем в окно, о пляшущем пламени камина, о гитаре, обо всем, что окружало их. Остались только губы, руки, сильные тела и вечный ритм, звучащий вокруг отзвуками далекого шаманского бубна…

Проснулись Илья и Мария только утром.

Камин рдел угольями — кажется, всегда мерзнущий Зяба не забывал подкладывать в него дрова. Посуда и остатки закусок исчезли, гитара мирно висела на стене, а сами сонные молодожены были старательно укрыты огромным пушистым покрывалом с нарисованными котиками.

Маша потянулась томно и плавно, поерзала, закинула на Илью ногу и шепнула ему на ухо:

— Ты был прав, хорошо, что я попробовала!

Илья чмокнул жену в макушку и ответил:

— Может, не распробовала, и нужно провести еще один эксперимент?