Книга Псионик в цепях, страница 47 – Юлия Ветрова

Лея проверила письмо. Её пальцы скользнули по бумаге, а потом она хихикнула. Звучало немного страшно.

Лист лежит на краю стола, рядом — чашка остывшего чая и стопка нераспечатанных пакетов. В окне — закат, окрасивший стены в цвет ржавчины.

В общем, письмо Дайлену передадим. Но если Лея хихикает — значит, где-то есть подвох. Надо следить».

— Ты так похожа на Велариона. Ты тоже его друг?

— Что?! — Креон никогда раньше так её не пугал.

Веларион — эльф-маг, чьё имя даже шёпотом произносят с дрожью. Дакейра (под прикрытием — Алира) знала о нём лишь по страшным сказкам, где духи Варпа вьются вокруг его пальцев, как послушные псы.

Для дракх, к коим она принадлежит, сама магия — нечто подозрительное, а духи и Варп — вовсе запредельная, опасная тьма. И теперь это имя коснулось её напрямую. Хорошо, что Креон — дух крепости — кажется, большую часть времени держится на расстоянии от Дакейры.

— Потрудись это объяснить.

Креон делает шаг ближе, и Дакейра невольно отступает. Его голос звучит ровно, но в глазах — вихрь чужих мыслей, которые он то ли читает, то ли сам создаёт.

Если она хоть что-то понимает, все «друзья Велариона» — это грёбаные демоны Варпа.

Она чувствует, как холод ползёт по спине, будто невидимые пальцы касаются затылка. Её что, сравнили с демоном?

— Больно идти против своей природы. Ты всего лишь хотела защитить их — сильная, как морская стена. Я могу принять удар на себя и прикрыть остальных. Но они заставили тебя страдать, чтобы защитить, искалечили, связали, чтобы не было крови.

Они стоят среди руин древнего святилища. Камни покрыты мхом и руническими отметинами, а в воздухе витает запах сырости и чего-то металлического — словно сама земля помнит кровь, пролитую здесь века назад.

Лунный свет пробивается сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые тени.

Пророчица, и Вева, её карманная псиона, осматривают трупы агентов «Прогресса» — по крайней мере, Пророчица осматривает, а леди Вева, похоже, выполняет роль надзирателя.

Пророчица поднимает голову, её глаза мерцают в полумраке, будто отражают далёкие звёзды. Вева сжимает сферу магического орба — единственный знак, что она слушает, что её разум начеку.

— Да, ну... иногда то, что приходится делать, выглядит не очень. Ничего не поделаешь, — она втягивает воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах, мысленно повторяя: «Я не демон. Я не демон». — Что «он» обо всём этом думает?

— Много чего. Его боль разрывает его на части, и я не знаю, как это исправить. Она никому не нравится, — пальцы Креона сжимаются в кулак, будто он пытается удержать слова, рвущиеся наружу, или, может, сдержать поток чужих мыслей, льющихся в его сознание. — Иногда ему хочется снова стать пустым, без боли, без смятения. Чистым и верным, как клинок. Оружие в твоих руках. Так было проще. Но боль делает его настоящим, поэтому он крепко держится за неё, забывая о том, что должен забыть. Его маска нравится твоей маске.

И теперь она жалеет, что спросила. В голове крутится: «Креон — дух Варпа. Он видит то, что скрыто. И если он говорит это мне, значит, где-то внутри я уже переступила черту».

— Не говори никому о Дайлене, ладно? Это... личное.

Креон кивает.

— Он весь полон тайн. Затаённых и скрытых, покорных и связанных, с подрезанными крыльями.