Книга 15 жизней Этейн 2, страница 12 – Ираида Мельникова

— Ой, грустно как. Жаль. Веселый этот мужичок. И жена у него была вроде хорошая.

— Да. Это я дурак был. За все мои 15 жизней чего только не нахеровертил. И шкодил, и людям жизнь портил. Думал, что счетчик жизней обнулится, и я начну сначала все жизни проходить, начиная с первой. Недостоин я был материнской планеты.

— Да-а-а. Слушай. Ты в прошлый раз собирался мне что-то сказать про Нейла.

— Я? Мммм, не помню.

Раздался шум крыльев, и ангел снова исчез.

— Ну надо же! Снова сбежал. Ну, ничего. Никуда ты от меня не денешься. Все равно расскажешь, куда делся мой Нейл.

Нейл, любимый, я так скучаю по тебе!

Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

Подождала немного, не послышится ли шум ангельских крыльев.

Нет, тишина.

Грустно стало, печально невмоготу.

Что поделаешь, надо во дворец возвращаться. А как вернусь, так накажет меня матушка. Сурово накажет.

В этот раз, скорее всего, покажет она всю свою дурь и устроит экзекуцию. И получу я, как говорят в будущем, по самое небалуй.

Я знаю ее нрав.

Сегодня я допустила непоправимое, непотребное. Перешла ей дорогу в отношениях с мужчинами, а, если точнее, в любовных утехах. Впервые в жизни.

Когда вытаскивала она меня из шкафа за шкибон, ведь даже не подумала, что ее любовник обратит на меня внимание.

Вот и сошлись так звезды, что я для нее теперь соперница. Я выросла, и мне уже 15 лет. В таком соблазнительно юном возрасте я для мужчин - сладкое наливное яблочко, от которого они обязательно норовят откусить огромный сочный кусман, именуемый невинностью, мечтая встать первым в очереди, чтобы цветочек мой дефлорировать.

Понятное дело. На что у мужика потечет слюна, на кого он станет облизываться? На молоденькую, невинную, чистую девочку, или истасканную мужиками бабищу не первой свежести?

Ну, это грубо, конечно. Но зато честно.

Поэтому и получается, что ее любовник очень неосторожно дал понять, что хочет меня заполучить. Вернее, мое тело.

Хотя, меня-то никто не спросил, хочу ли я этого трагладита. Видно, мой невнятный девичий голос ни для кого не играет никакой роли.

А маман, понятное дело, против. И никакие материнские чувства ко мне не разбудят в ней голос разума.

Она жестока. Если ее любовник меня увидел, и я ему понравилась, он до меня дотронулся, да еще предложил на мне жениться… Она мне этого никогда не простит и постарается от меня избавиться.

В печальных, тяжелых мыслях я брела по тропке, возвращаясь во дворец, и не знала, чего ожидать, когда вдруг увидела моего наставника, запыхавшегося, потного, покрасневшего от натуги. Он еле дышал и был, вероятно, на грани обморока. В другое время я бы рассмеялась, подозревая, что он просто гоняется за мной, чтобы заарканить и притащить на какой-нибудь урок по богословию или истории госудасртва византийского. Но сейчас...

Увидев меня, он всплеснул руками, схватился за сердце и стал медленно оседать прямо на землю, предусмотрительно уперевшись обширной спиной в ствол дерева. Закудахтал, заверещал, вытаращив глаза, вращая бельмами и судорожно пытаясь что-то мне сказать.

— Ох,ох,ох. Беда - бедовушка. Куда ж ты запропастилась? Матушка тебя срочно требует, допрос тебе желает учинить. Вот послала меня разыскать тебя, лапушка. А ты где-то бегаешь, хоронишься, а мне и невдомек, где тебя искать. Она ж мне голову отсечет, не побрезгует.