Онлайн книга «15 жизней Этейн 2»
|
— Хорошо, любимый мой, я согласна на все. Только бы быть с тобой вместе. Любовь моя! Снова послышались громкие звуки любовной страсти. Звенящие, звучные и смачные поцелуи, слюнявые и грубые, больше похожие на чавканье, хруст и причмокивание, как будто кого-то или что-то жрут, яростно откусывая от целой туши и проглатывая огромными кусками. А затем до моих ушей и невинного моего сознания красноречиво донеслись их похоть и прелюбодеяние. Что-то обо что-то шлёпало и хлюпало, сопровождаемое то жалобными и протяжными стонами матери, то хриплыми и прерывистыми - любовника, и снова её – надрывными и мучительными, животными, будто утробными. Как противно слышать блуд и распутство. Хотелось бы мне никогда не знать ничего подобного, не чувствовать. Ибо это до такой степени отвратительно, что в глубине моего горла вдруг образовалась блевотная масса, готовая выплеснуться из меня зловонным фонтаном. И только страх перед этими двумя негодяями и душегубами не позволял мне расслабиться до поры до времени, пока я не выбралась из злополучного шкафа на волю. Как же гнусно, противно!!! И это моя мать!!! Как теперь я стану смотреть ей в глаза после всего, что я здесь услышала… Боже! Только ведь она не должна ни о чем узнать. Если только тень подозрения по поводу меня лишь появится в её голове, она ни перед чем не остановится, пока не устроит мне ад на земле. Или попросту меня уничтожит. Так-так-так… Надо подумать, что делать дальше. Точно, надо предупредить императора о готовящемся покушении на его власть и жизнь. Вот сейчас подожду, ещё немного потерплю, пока они не закончили совокупляться, и бегом отправлюсь к отчиму-императору. Наверняка он мне будет очень благодарен за неоценимую услугу – спасение его жизни. Прислушалась. Хлюп-хлюп, чмок-чмок, протяжный стон, несколько звучных звенящих ударов по телу чем-то хлёстким и прочным, по звуку похожим на жгут или кнут. Это когда едут в карете и кнутом стегают кобылу, чтобы шибче бежала. Здесь то же самое. Только обычная кобыла после каждого удара молчит, бежит скорее, или, в лучшем случае, ржёт и пофыркивает. А здесь и сейчас из глубины человеческого организма вырываются гортанные истошные крики, а затем – сладострастные, мучительные, будто истязания эти – самое восхитительное, что может с этими двоими случиться. Это ж надо, извращенцы долбанные! И ведь это моя мать! Мать!!! Совершенно испорченное распутством и развратом существо! Теперь я точно не смогу посмотреть ей в глаза. * * * Даже не знаю, сколько прошло времени. Детским, наивным разумом своим не представляла раньше, что можно столь долго предаваться распутству и сластолюбию. Теперь уж представляю, хотя…никогда не пойму и не приму этого до конца. Голоса и звуки стихли. Послышались шаги. Понятно же, что любовники должны скоренько отправиться восвояси, чтобы вершить своё чёрное дело, о котором они договорились и запланировали. Выбралась из тайной конурки в основной шкаф, осторожно приоткрыла дверцу и… — Подожди, милый. Я возьму плащ и накидку. Боже, боже, божечка! Спаси меня! Задвигала булками, снова пытаясь вползти в узкий проем тайника…Да задница никак не пролезает, зараза такая! Только успела прошмыгнуть внутрь, прикрыв за собой задвижечку, как услышала скрип, и дверцы распахнулись. |