Книга Улика № 13, страница 96 – Анна Князева

— Это было нетрудно. Тамила меня любила и была готова ради меня на все, что угодно. Она была слабой женщиной со сломанной психикой.

— И вы хладнокровно ею манипулировали, – с горечью в голосе проронила Анна.

— Если бы не я, нашелся бы кто-нибудь другой, – заметил Сан Саныч. – Все началось с малого: познакомились в диспансере, начали встречаться. Потом она принесла из театра кусок расписанного задника, время от времени брала напрокат платья. Тамила сделала для меня много хорошего, например, устроила подработку в театре.

— За что вы ее убили? – спросила Стерхова.

— Сейчас объясню. – Сан Саныч, заелозил на стуле, пытаясь сесть поудобнее. – Обычно я печатал с негатива две фотографии: одну для своей коллекции, другую на всякий случай. А тут вдруг заметил, что одна фотография Юрьевой пропала. Разумеется, я сразу же сообразил: ее стащила Тамила, чтобы иметь на меня компромат.

— Откуда пришла идея использовать для убийства люк-провал, да еще во время спектакля?

— Идея пришла спонтанно! Пробегая мимо щитка, я заметил, куда нажимает машинист. Пробегая в другой раз, сам нажал на красную кнопу, и все получилось.

— И вы нисколько не сожалели? – спросила Анна.

— Оладушка, ты взрослая женщина, должна понимать – когда угрожает опасность, каждый заботится только о себе. Думаешь, мне хотелось тебя душить или нанимать бандита, чтобы вырвать сумку с фотографией? Нет. А пришлось.

— И здесь вы подсуетились, – вздохнула Стерхова.

— Подсуетился, однако без толку, – согласился Сан Саныч. – А ведь какие были прекрасные времена… – Старик мечтательно закатил глаза. – Ты думаешь, что я их сразу хоронил? Нет, никогда. Иногда укладывал в постель, чтобы поспали. Бывало, усаживал за стол, и мы вместе обедали. Каждая из них была мне семьей.

— Вы безумец! – воскликнула Стерхова, и ее лицо исказилось гримасой отвращения.

— Тебе меня не понять, милая оладушка. Ты прожила свою жизнь, я – свою. Поэтому я такой, какой есть.

— Прошлой ночью вы пришли в театр за вашим архивом?

— В нем вся моя жизнь. Без него я никто.

— Куда собирались бежать?

— В Карелии на озерах у меня есть маленький домик, о котором никто не знает.

— Почему сгорело фотоателье?

Сан Саныч вдруг начал трясти головой и заговорил, лишь когда овладел собой.

— Месяца за два до пожара я лежал в диспансере и мне предложили пройти экспериментальное лечение. В результате эксперимента три человека умерло. Я один остался в живых, но стал падать в обмороки, терять сознание. Что касается пожара, сам не помню, как все случилось, наверное, был в отключке. Но, слава богу, вынесли из огня, и я остался в живых.

— А как вы рискнули начать работу в театре?

— Ну, во-первых, там я ничего плохого не сделал…

— Кроме того, что убили Теплякову, – ядовито заметила Стерхова.

— Во-вторых, после пожара я сам себя в зеркале не узнавал.

Стерхова поднялась со стула и сказала, глядя на старика:

— Больше мы с вами не увидимся. Не скажу, что вы разбили мне сердце, но вы убили во мне все хорошее, что связано с детством.

— Прости меня, оладушка, я не хотел, – всхлипнул старик. – Такова моя жизнь. Другой у меня не было.

— Завтра утром вас увезут на медицинское освидетельствование. Какое-то время вы пробудете в диспансере, потом мой коллега продолжит с вами работать. Надеюсь, вы будете с ним честны и расскажете правду.

— Оладушка, мы оба знаем, что в тюрьму меня не посадят. Упекут до конца моей жизни в психушку, – жалко улыбнулся Сан Саныч.

— Прощайте, – сказала Стерхова и, не глядя на старика, вышла из допросной. Закрыв за собой дверь, она услышала тихий вой, исполненный такой тоской и отчаянием, что у нее задрожало сердце.

Экспозиция костюмов из коллекции Руфи Адамовны Елизаровой открылась ровно в тот день, на который Стерхова купила билеты на поезд до Москвы. Отправляясь в Музей театрального искусства, Анна пригласила с собой Татьяну Куркину.

После музея они заглянули в кафе, чтобы попрощаться и договориться о будущей встрече. Разговор переходил с темы на тему, в конце концов, Куркина спросила:

— Слышала про Аксенова?

— Знаю, что он сошелся с женой, – ответила Анна. – Думаю, это к лучшему.

— Дура ты дура… – беззлобно проронила Татьяна. – Упустила из рук свое счастье.

— Подожди-ка… – Стерхова достала телефон и, взглянув на экран, ответила: – Слушаю вас, Игорь Петрович.

— Вы еще не уехали? – начал он издалека, но Анна почувствовала, что это меньше всего его интересует. – Что случилось? Говорите!

— Сегодня утром Демулин выпрыгнул из окна.

— Он жив?

— Умер на месте.

— Как это вышло? Куда смотрели конвоиры?

— Этого я не знаю, но посчитал необходимым вам сообщить.

— Спасибо, Игорь Петрович. – Стерхова положила трубку и уставилась сухими глазами на скатерть. Потом прошелестела одними губами: – Может быть, так лучше.