Книга Не жди меня долго, страница 59 – Анна Князева

Горшков напрягся, и его голос стал еще глуше:

— Но как «Океанида» там оказалась?

— В журнале мало что сохранилось, но кое-какие записи удалось разобрать. На судно напали в бухте Тревожная возле мыса Хабан.

— Мыс Хабан… Знаю это место. Бывал. Там остались старые укрепления японских артиллерийских батарей. Есть разветвленные тоннели. На машине туда не доехать. Нужно двадцать километров идти пешком. Что с экипажем и учеными? – спросил Горшков.

— Никаких сведений. Есть важный момент: в ходе интервью японские журналисты рассказали про это Воронину. Этим объясняется его поведение при встрече с Малюгиным и слова, которые он сказал Румико про сенсацию.

За окном пронзительно взвизгнула чайка, и этот крик, одинокий и резкий, будто острием прошелся по нервам.

— Ну, что же… это многое объясняет, – проговорил Лев Петров. – Есть доказательства?

— Интервью с Ворониным. Но диск с записью видео, – с ним вышел казус. Переводчица Зверева увезла его во Владивосток. Хочется верить – по рассеянности.

Оперативник уловил в ее голосе изрядную долю сомнения

— Или нет?

— Вот и я думаю, – мрачно заметила Анна и внимательно посмотрела на Петрова. – В любом случае диск нужно забрать. Сможете организовать?

— Смогу, – кивнул Петров. – Заберем.

— Вот ее телефон.

Стерхова отдала ему стикер с номером. Затем, подошла к окну и отдернула штору. Перед ней раскинулся океан – тихий, синий, обманчивый. Он сверкал под утренним солнцем, слепил острыми бликами, прятал под этой мишурой свой опасный, непредсказуемый характер.

Она обернулась и снова посмотрела на Льва Петрова.

— Еще один вопрос. Вам удалось узнать, кто брал со склада шнур?

Он достал блокнот, но ответил, не открывая его.

— Кладовщица, она же кастелянша сказала, что директор взял пятнадцать метров, чтобы обновить шторы в своей квартире. Больше никто не брал.

— Опять этот Кошелев… – скривилась Анна.

— Что с ним не так? – спросил Горшков.

— Практически все. – Анна задернула штору. – Лев, найдите мне Румико.

Петров молча кивнул и вышел.

Стерхова и Горшков остались в штабе вдвоем. Она подошла к столу, присела на край, скрестив руки на груди, прищурилась.

— Почему не рассказали про Шувалова?

— А что тут рассказывать… Не любит он вас, вот и гадит.

— Шувалов сам попросил меня расследовать это дело. Сам позвонил в Москву моему руководству.

— Не рассчитывал, что станете рыть глубоко.

— Это – факт. Что будем делать?

— А что тут поделаешь… Шувалов – подлый мужик, будет гонять нас с Петровым, пока не отбросим кони. Или пока вы забьете на это дело и вернетесь в Москву.

— Не дождется, – сказала Анна. – Впредь, когда вам будут поручать другие дела, смело отказывайтесь. Это мой приказ. Проинструктируйте Петрова, его это тоже касается.

Горшков предупредил:

— Будут серьезные неприятности.

— Вам не о чем беспокоиться. Я все решу.

— Принял.

— Хочу кое-что рассказать. – Стерхова замолчала и, сосредоточившись, продолжила другим, более ровным тоном.

— Вчера на лестнице я случайно подслушала разговор. Говорили Пахомов и Гапова. Пахомов настойчиво убеждал ее во что-то не вмешиваться. Она обвиняла его, что он ей угрожает.

Горшков внимательно слушал, не перебивая. Потом коротко бросил:

— Пустышка.

— Откуда такая уверенность? – удивилась Анна.

— Вчера вечером я допросил Пахомова. Неофициально, конечно. Он признался, что в момент, зафиксированный камерой наблюдения, в десять пятнадцать, поднимался на третий этаж к Гаповой.