Книга Без суда и совести, страница 29 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Решение принято, – торжественно объявила Натка. – Поздравляю нас всех с важным шагом на пути к современному и экономичному дому. Теперь правление ТСЖ заключит договор с подрядчиком и начнет работу. Обещаем информировать жильцов о ходе работ. С участием ИИ, конечно. Старт системы через месяц, полный переход к новой технологии через четыре месяца. Общее собрание объявляю закрытым и благодарю всех за участие. Протоколы будут размещены на доске объявлений в помещении Правления, а также разосланы вам в чат дома в течение десяти дней. Хорошего вечера.

Раздались бурные аплодисменты, после которых люди начали расходиться. Многие, к Наткиному вящему удовольствию, подходили к ней, чтобы поблагодарить за неравнодушие и активность. Вспоминали, какие драконовские поборы царили в ТСЖ при прежних управленцах, братьях Клюшкиных. Это было приятно, и домой Натка вернулась окрыленная, сообщив ожидавшему ее с ужином мужу, что живет не зря.

* * *

Петров открыл глаза и несколько раз сморгнул, осознавая, где он. Под утро ему приснился регулярно тревожащий его сон, бывший тяжким наследием прошлого. Во сне он опять оказывался в камере изолятора временного содержания, где воняло хлоркой и потом. На лавке, где он провел ночь, остались следы чьей-то крови и грязи. Матрас был влажным, а живущие в нем клопы кусались, распространяя по всему телу непроходящий зуд. За стеной кто-то кричал, умоляя не бить. Через решетку доносились мат и смех надзирателей.

В носу стоял характерный запах неволи – смесь затхлости, табачного дыма, нечистот и сырости. Он помнил, как этот запах пропитывает одежду, въедается в кожу. Петрова забила дрожь – бетонные или кирпичные стены, а также отсутствие нормальной изоляции создают ощущение постоянного холода. Голова болела от тусклого света лампы под матовым колпаком, резало глаза. Из-за недостатка воздуха стало невозможно дышать.

Петров несколько раз вздохнул, прогоняя из легких тяжелый смрадный запах, бывший всего лишь иллюзией, и заменяя его свежим морским бризом, задуваемым в открытые окна. Да, он в спальне своей виллы на Майорке и даже зимой никогда не закрывает окна, выходящие на Средиземное море.

Василий Васильевич полежал несколько минут, прислушиваясь к шуму волн и утреннему пению птиц. Повернул голову, чтобы посмотреть на идеально ровную подушку рядом. Значит, жена уже встала. Перевел взгляд на часы. Шесть тридцать утра. Что ж, он, как всегда, проснулся в положенное время без всякого будильника.

Смартфон, лежащий на тумбочке, мигал, показывая кучу уведомлений. Это тоже было привычным. В Москве, как известно, уже половина девятого, пора приниматься за работу. Он протянул руку, взял телефон. Семнадцать непрочитанных сообщений в корпоративном чате, сводка по просроченным кредитам, добавившимся за ночь, две тысячи триста сорок семь новых случаев, уведомление от личного банкира о зачислении на счет очередного транша.

Бегло просмотрев статистику, Петров удовлетворенно хмыкнул. Что ж, показатели растут, можно себя поздравить. Ответив на несколько сообщений, требующих экстренной реакции, он отложил телефон и снова бросил взгляд на часы. Шесть сорок пять. Пора вставать. Шлепая босыми ногами по каменным плиткам пола, он прошел в ванную. Глаза привычно скользнули по роскошным мраморным столешницам и зеркалу с подогревом, чтобы не запотевало.