Книга Без суда и совести, страница 72 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Тим, прости меня, пожалуйста.

Он поцеловал ее в кончик носа, как делал частенько, в минуты особой нежности.

— Мне не за что тебя прощать. Мне даже немного лестно, что ты меня приревновала. Меня никто в жизни никогда не ревновал. Ты мне маму мою напомнила.

— Маму? – Александра не верила собственным ушам.

Мама Тимофея, Ольга Тимофеевна, была в ее глазах образцом разумности и безупречной логики. Неужели она тоже способна на ревность? Хотя ревновать Валерия Петровича Барышева вполне себе можно. Он и мужчина видный, и человек серьезный. И богатый. Хотя семьянин прекрасный и жену свою любит. Это Сашка с первой встречи поняла.

— Ну да. – Тимофей рассмеялся. – Она как-то приревновала папу к его новой помощнице, Илоне Марксовне. Та пришла на работу после аспирантуры и получения степени МВА. Такая вся серьезная, умная. Папа очень быстро без нее стал как без рук. В доме то и дело звучало «Илона то, Илона это». И в командировки они, разумеется, вместе ездили. Заводы-то у отцовской корпорации по всей стране. А как в поездке без личного ассистента. В общем, мама себе напридумывала с три короба, вот точно как ты сейчас. И однажды полетела вслед за папой в командировку, ничего ему не сказав. Решила его поймать на горячем.

— И что? – неподдельно заинтересовалась Сашка.

— А ничего. Папа вообще на заводе жил, в специально оборудованных комнатах, а Илону в гостиницу отправил. В президентский люкс. А потом еще выяснилось, что Илона эта замужем и муж у нее – дипломат-международник, а она просто не может уехать, потому что у нее бабушка старенькая. В общем, вот уже много лет родители с ними обоими дружат семьями. А папа маме ее ревность до сих пор припоминает.

— И сколько лет назад это было?

— Да больше пятнадцати.

— А ты мне мою ревность тоже будешь пятнадцать лет припоминать?

— Всю жизнь, – ответил Тимофей и снова поцеловал Сашку в нос. – До глубокой старости. Так и знай. Знаешь что, а хочешь, я тебя с тетей Ирой и Федей познакомлю? Чтобы ты убедилась, что я действительно к ним хожу.

— Да я и так тебе верю, – запротестовала Сашка.

— И хорошо, но они – моя семья, а на свадьбу нашу вряд ли придут. Из-за Феди. Надо же мне им показать, какая ты у меня красавица и умница. Ну, когда не ревнуешь, конечно.

* * *

К Ирине Тимофеевне и Феде они отправились в ближайшую субботу. Ольга Тимофеевна пошла вместе с ними – проведать сестру и племянника, а заодно поддержать Сашу, которой предстояло впервые увидеть ребенка-аутиста. От предстоящей встречи Александра серьезно нервничала. Одно дело – представлять ситуацию в теории, и совсем другое – увидеть ее на практике.

— Невозможно заранее предсказать, как отреагирует Федя, – объясняла ей Ольга Тимофеевна, когда они выгрузились из машины во дворе ничем не примечательной панельки на Больших Каменщиках, которая наделала в Сашкиной голове так много шума. – Он может вообще никак не отреагировать, может начать кричать, в таком случае нам придется уйти. Но при любом раскладе ты не рассчитывай, что он начнет с тобой разговаривать или как-либо общаться. У него аутизм в тяжелой форме, так что полноценного общения не получится.

— Я и не рассчитываю, – напряженно сказала Сашка.

Дверь им открыла высокая, неуловимо похожая на Ольгу Тимофеевну женщина, только очень худая и с изможденным лицом.