Книга Без суда и совести, страница 97 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Федя рос болезненным и странным мальчиком. Первое время Ирина списывала странности на травму, однако сестра Оля, педиатр по образованию и профессии, забила тревогу, заставила пройти все необходимые обследования, и в медицинскую карту мальчика добавился еще один диагноз – расстройство аутистического спектра, проще аутизм.

С тех пор вся их жизнь была подчинена жесткому расписанию, без следования которому у Феди тут же случались приступы. Сначала с ребенком Ирине помогала мама, а когда той не стало, настоящей палочкой-выручалочкой стала сестра, благодаря которой Ирине удавалось хоть как-то сводить концы с концами. Ольга предлагала давать больше, но все та же гордость заставляла Ирину довольствоваться необходимым минимумом.

— И что же, Федя знал о поступке своего отца? – с нетерпением спросила я, когда Таганцев рассказывал нам с Сашкой всю эту горькую историю.

Конечно, Костя вряд ли нарушил бы тайну следствия и раскрыл нам, посторонним людям, столь конфиденциальную информацию, но Сашка находилась в растрепанных чувствах после того, как правда вылезла наружу, и ей требовалось выяснить все о случившемся, чтобы знать, как жить дальше.

— В том-то и дело, что да, – кивнул Таганцев. – Где-то с год назад у Феди участились приступы, во время которых он начинал сильно раскачиваться на стуле и кричать одно слово. Папа. Ирина в таких случаях никак не могла его успокоить. В конце концов она поняла, что мальчик хочет знать о своем отце, и рассказала ему все.

Про дальнейшее Ирина Богданова могла только догадываться, потому что задать уточняющие вопросы Феде, конечно, было можно, а вот получить на них ответы уже нет. По всей вероятности, обладая высоким интеллектом, Федя решил собрать информацию о своем отце, имя которого мать так неосторожно ему назвала.

Чувствуя себя в Мировой паутине как рыба в воде, мальчик быстро нашел все, что его интересовало. По крайней мере, в недрах его компьютера таганцевские ребята обнаружили полное досье на Василия Васильевича Петрова и его многочисленные компании. Пожалуй, враги бизнесмена дорого бы дали за такой полный свод документов, однако о существовании брошенного в детстве сына не знали.

Скорее всего Федя вряд ли нашел бы применение своим «секретным материалам», если бы не случайное совпадение. Его двоюродному брату и единственному другу Тимофею Барышеву поручили внедрить в Таганском районном суде систему «Фемида», которая позволяла бы использовать нейросети в судебной практике, и Тимофей привлек Федю к работе над проектом. И не просто привлек, а дал ключи доступа внутрь системы.

Остальное было делом техники. Тринадцатилетний мальчик задумал и провернул комбинацию, которая привела к тому, что все суды против банков и микрофинансовых организаций кончались в пользу заемщиков, а не кредиторов.

— Интересно, мальчик хотел таким образом наказать Петрова, сделать его беднее или он так понимает справедливость? – задумчиво спросила я.

— Боюсь, этого мы не узнаем, – покачал головой Таганцев.

— По большому счету, это одно и то же. Знаешь, Костя, когда я как-то обсуждала с Виталием всю эту странную историю с «Фемидой», он сказал, что кто-то просто хочет перераспределить финансовые потоки, немного пограбив богатых, то есть банки.

— Он так сказал? – заинтересовался Таганцев.