Книга Пленница, страница 44 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— А нас поселят вместе? — влез в разговор Петя. — Мне обязательно нужно быть рядом с братом, я за него отвечаю.

— Да, вместе, тут нет деления по возрастам, — ответила Оля. — Самые маленькие живут в другом лагере, в этом собраны именно подростки. Так удобнее, согласитесь?

Согласиться было трудно, потому что, с точки зрения мальчишек, удобнее всего было бы сейчас дома, в Смоленске, в своей квартире и собственной комнате, которую братья делили на двоих и все время ссорились из-за того, кому на какой кровати спать и сколько полок в шкафу занимать. Вот бы сейчас оказаться там, они бы больше никогда не стали ругаться из-за подобных глупостей. По лицу Паши Петя видел, что брат думает о том же самом.

Оля сдала их другой воспитательнице, которая смотрела на двух белокожих и белокурых братьев с каким-то странным подобострастием.

— Каукка-Вакка, — сказала она на непонятном для мальчишек наречии и показала Оле на них пальцем. Далее следовала новая порция тарабарщины, в конце которой она еще раз произнесла: — Каукка-Вакка.

— Как ты думаешь, что это значит? — шепотом спросил Пашка у Пети.

— Понятия не имею. Может, ей так наши имена слышатся «Петр и Павел», а на их языке «Каукка-Вакка».

Оля услышала их разговор, улыбнулась отчего-то грустно, легко погладила Пашу по голове и ушла, оставив их с новой воспитательницей. Та отвела их в одну из палаток, где находилось пять мальчиков примерно их возраста. При виде братьев они загалдели, окружили их, стали трогать за плечи и бока, чуть ли не тыкать пальцами в лицо. Паша прикрылся локтем, а Петя насупился и оттолкнул особенно назойливого товарища по несчастью.

— Не лапай! — громко сказал он по-русски.

Воспитательница что-то грозно крикнула детям, те неохотно отошли в сторону, она подвела Петю и Пашу к двум стоящим у входа кроватям, накрытым грубыми, но довольно чистыми простынями. Что-то сказала, видимо, предлагая располагаться. Они сели каждый на свою кровать, наблюдая, что будут делать остальные. Те, не обращая больше внимания на вновь прибывших, деловито раздевались каждый у своей кровати, аккуратно складывали одежду на стоящий рядом стульчик и ложились, укрываясь простыней. Петя достал телефон и посмотрел на экран. Половина десятого, это что, тут так рано спать ложатся, что ли?

Телефон, хоть и вытащенный потихоньку, вызвал фурор, все вскочили со своих кроватей и подбежали к нему, возбужденно переговариваясь. Петя не был жадным мальчиком, поэтому он протянул телефон старшему из детей. Тот взял смартфон бережно, словно тот был стеклянный, закрутил в руках, явно не зная, что с ним делать. Петя взял его обратно, снял блокировку и вывел на экран игру, представляющую собой модную в этом году разновидность цветного тетриса. На экране летали птички, строили гримасы, взрывались, уничтожая соседние шарики. Через пять минут старший мальчик увлеченно играл в игру, сопровождаемый одобрительными возгласами товарищей.

— Вот, смотри, тут можно пять в ряд выстроить, — возбужденно говорил Паша, совершенно забыв, что юные манзанийцы не понимают по-русски ни слова.

Впрочем, складывалось впечатление, что они говорили на одном языке, потому что пять шариков в ряд тут же выстроились, явив миру яркую шоколадную бомбочку, а спустя минуту та грохнула, очистив все игровое поле и вызвав еще один взрыв неподдельной радости.