Книга Пленница, страница 68 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Я мрачно подумала о том, что сейчас бы отдала все на свете, чтобы находиться в январской Москве. Вместе со своей семьей, включая беспутную Натку, и рядом с Виталием Мироновым, разумеется. Но промолчала.

На картонных домиках, мимо которых мы ехали, висели рукописные вывески, сообщавшие коротким словом SHOP, что здесь продается одежда. У входа кое-где даже стояли немного обшарпанные, но все же манекены с натянутыми на них белыми сарафанами, такими же, как на снующих по улицам женщинах. Открытые плечи, длинный подол, облегающая талия… В такие были одеты почти все встреченные нами женщины. Униформа у них тут, что ли.

— Нет, просто мода такая, — ответил на очередной мой вопрос Сэм. — Мужчины здесь любят наряжаться в яркие рубахи: красные, желтые. А женская повседневная одежда белая. Это на праздник они могут повязать яркие косынки или натянуть сарафан яркого цвета, да и то не всегда. Манзанийки не любят привлекать внимание мужчин. Это может быть расценено как фривольное поведение и карается тюремным сроком. Да вы же и сами слышали.

Наша машина выехала за пределы столицы и теперь подпрыгивала на ухабистой дороге, ведущей мимо небольших деревень. Здесь домики снова были глинобитными с соломенными крышами. Под деревьями на плетеных стульях отдыхали мужчины в национальных одеждах: широких белых шароварах и длинных рубахах, раскрашенных синими разводами, как будто их завязывали узлами и варили в краске. Именно так поступали наши родители в далекие девяностые годы прошлого века, обеспечивая нам модные в то время «варенки».

Вдоль дороги вились арыки, заросшие травой и полуобмелевшие. Через них тут и там были перекинуты доски, вместо мостков, чтобы можно было переходить с одной стороны на другую. В арыках с увлечением копались чумазые детишки, многие из которых были одеты только выше пояса — в полосатые футболки, похожие на тельняшки, но без штанов и трусов. Если им приспичило, то они просто отходили чуть в сторону от остальных играющих и справляли нужду здесь же, на глазах у остальных, нимало не смущаясь. Полная антисанитария не смущала ни их, ни женщин, неторопливо идущих вдоль импровизированной улицы с огромными подносами на головах.

На подносах лежали пачки стирального порошка, огромные куски мыла, рулоны хозяйственной фольги, упаковки каких-то игрушек, перевязанные скотчем пачки сигарет, коробки с батарейками и прочие мелочи. Видимо, так здесь выглядела уличная торговля. Сэм подтвердил мою догадку.

— Хотите что-нибудь купить? — спросил он. — Я могу притормозить.

— Нет, мне ничего не нужно, — сказала я и осмелилась напомнить про свою основную просьбу. — Кроме сборника законов.

— Всему свое время! — строго сказал мой сопровождающий, и мы поехали дальше.

Оставив позади очередную деревню, машина выехала на не очень широкую, но ровную дорогу, ныряющую в джунгли. Сначала над нашей головой сомкнулись деревья, создав очень живописный и совершенно нестрашный коридор. Сквозь листву просвечивало синее небо, казавшееся из-за деревьев резным, и солнечный свет падал на дорогу, рисуя паутинку на песке.

Я развлекалась тем, что ловила солнечных зайчиков, но тут машина выехала из-под деревьев, и моим глазам открылась такая потрясающая картина, что я даже ахнула от неожиданности.