Книга Квартира в раю, страница 16 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Для всего остального – души и тела – у нее был он, и Миронов прекрасно видел, как Лена к нему относится. Его грела мысль, что он сумел влюбить в себя именно такую женщину: взрослую, умную, самостоятельную, сильную. И он готов заботиться о ней, облегчая ее жизнь. К примеру, вон квартиру купил. Так почему бы ей в ответ и не родить ему ребенка.

— Совершенно серьезно, – ответил он на заданный ею вопрос. – Неужели ты не завидуешь своей младшей сестре? Это же такое счастье – слышать в доме детские голоса.

— Виталик, но я об этом никогда даже не думала, – растерялась Лена.

— О чем? О том, что от того, чем мы с тобой периодически занимаемся, бывают дети? Близкие контакты между мужчиной и женщиной, знаешь ли, иногда приводят к такому результату.

— Разумеется. Но совместные дети – это совсем иной уровень отношений. И родить ребенка значит поменять свою жизнь навсегда. Уже ничего не будет по-прежнему, и отыграть назад не получится.

— А что именно ты собираешься отыгрывать? Тебе сорок лет, ты находишься в самом расцвете, так что выносить и родить здорового ребенка вполне сможешь, тем более что медицинское сопровождение я тебе обеспечу самое лучшее. Еще несколько лет – и думать об этом будет уже безрассудно. Да и я бы хотел успеть поставить малыша на ноги, будучи активным членом общества. Так что биологические часы тикают не только у тебя, но и у меня.

— Мне всегда казалось, что вопрос с детьми для меня закрыт раз и навсегда. Сашке девятнадцать, куда рожать с такой разницей? И ты прав, к этому вопросу нужно подходить очень взвешенно и разумно. В первую очередь с точки зрения здоровья ребенка.

— Разумеется. Я согласен, что тебе надо пройти всестороннее медицинское обследование. И мне тоже. И генетические экспертизы лишними не будут. Возраст все-таки. Так что, если ты не против, то я завтра же и договорюсь.

Лена ошарашенно молчала.

— Ладно, ты подумай, а мне еще надо с Костей переговорить, – смилостивился Миронов и встал из-за стола.

Подойдя к Таганцеву, который только что вернулся в комнату, проводив партию сослуживцев, он сделал ему знак следовать за ним.

— Где пошептаться можно? Так, чтобы без свидетелей.

Таганцев немного подумал.

— В гостиной гости, на кухне Татьяна Ивановна моет посуду, в ванной Натка с Настенькой, так что пойдем в Сенькину комнату, хотя нет, там сейчас Санька стрим проводить будет, я слышал, как она с Сенькой договаривалась, чтобы его комнату занять. Так что пошли в спальню.

Мужчины скрылись за дверью, провожаемые взглядом вышедшей из ванной комнаты Натки.

— Доченька, сходи к бабе Тане, расскажи ей стихотворение, которое мы вчера вечером учили. Мне надо с тетей Леной поговорить.

Вернувшись в комнату, она подсела к сестре, застывшей с задумчивым, можно даже сказать, отрешенным видом.

— Чего тут у вас за сепаратные переговоры?

Лена вздрогнула, словно очнулась.

— Что?

— Я говорю, что твой Виталий затеял? Сначала с тобой шептался, потом с Таганцевым, а теперь они оба в спальне заперлись.

Старшая сестра вдруг рассмеялась.

— Ну, то, что он затеял, с Таганцевым в спальне не делается. Натка, ты представляешь, Виталий заявил мне, что хочет, чтобы я родила ему сына.

— Чего-о-о? – Глаза у Натки натурально полезли на лоб. – Ты? Сына? Погоди, я не поняла, он тебе что, предложение сделал?