Книга Квартира в раю, страница 85 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Ты можешь перевести квартиру на Сашку. Она совершеннолетняя. Ее в декларацию вписывать уже не надо.

— Маша!

Я начала терять терпение, а к горлу подкатил противный комок. Нервы у меня из-за всей этой истории вообще расшатались окончательно, чуть что, слезы близко. Наверное, придется в отпуске попить каких-нибудь волшебных таблеточек.

— Ладно, ладно! Я поняла, что ты избавишься от этой квартиры, даже не думая, как можно ее сохранить. Между прочим, в случае окончательного расставания с Мироновым это не самая плохая компенсация за потраченное на него время и нервы.

— Маша!!!

— Молчу, молчу. Ты же все равно сделаешь по-своему. А что касается твоего конкретного вопроса, то я так это вижу. Находишь нотариуса, могу своего знакомого дать, глупых вопросов задавать не будет, все сделает быстро, четко и так, чтобы не прикопаться. Он тебе оформит одностороннюю сделку. То есть сделает договор дарения, в котором, как водится, должны принимать участие две стороны, только одна сторона пассивна и просто вынуждена принять подарок. Именно поэтому ее присутствие на сделке не требуется. Понимаешь?

— Точно. Односторонняя сделка. Как я могла забыть. Что-то у меня в последнее время совсем плохо голова работает. Если оформить такой договор, то оригинал можно послать заказным письмом с уведомлением Миронову на почту и отказаться от подарка он не сможет. Ты можешь договориться, чтобы этот твой нотариус принял меня именно сегодня? Я хочу отделаться от этой квартиры как можно быстрее.

— Позвоню, – пожала плечами Машка. – До которого часа ты сегодня работаешь?

— До бесконечности, – вздохнула я, – но последнее заседание заканчивается в пять, так что после шести можем выдвигаться. Ехать далеко?

— Его офис неподалеку от моего дома, так что к семи вечера успеем. Главное, чтобы Женька согласился задержаться до этого времени на работе.

— Женька?

— Да. Нотариуса зовут Евгений Щеткин, мы с ним познакомились на курсах повышения квалификации сто лет назад. Я тогда готовилась к квалификационному экзамену на судью, ну, и он тоже. Только потом передумал и не стал тратить время, пошел в нотариусы. Работа спокойная и денежная, с нашим дурдомом несопоставимая.

Меня всегда удивляла Машкина способность иметь знакомых в самых различных структурах. Хотя это неудивительно. Она человек компанейский и открытый, не то что я. Впрочем, мне грех жаловаться. Мне при вызволении Натки из манзанийской тюрьмы помог мой однокурсник, сейчас работающий в МИДе.

— Звони, – решительно сказала я. – Я хочу закончить со всем этим сегодня.

— А документы у тебя с собой?

— Какие документы?

Подруга жалостливо посмотрела на меня.

— Нет, ты точно стала хуже соображать. Мать, у тебя что, климакс надвигается? Проблемы с памятью начались? Так в сорок лет вроде рано.

— Может, и климакс, – буркнула я, – хотя когда мы с Виталием проходили обследование, я сдавала анализы на всяческие гормоны, и меня убедили, что все хорошо. Так что климакса у меня нет, есть гормональный сбой на нервной почве, а влияет он на память или нет, я без понятия.

Произнесенное вслух «мы с Виталием» больно ударило под дых, отозвавшись спазмом в солнечном сплетении, и я тяжело задышала, прогоняя вновь навалившуюся дурноту. Господи, как же не скоро я смогу забыть то волшебное время, которое мы провели вместе. Прекрасных моментов в нашей общей жизни было так много, что прогнать их из памяти будет непросто. Совсем непросто. Хотя я же любила Никиту Говорова и тяжело переживала наше расставание, инициатором которого сама и была. Но ведь быстро утешилась. Хотя и это произошло так легко только благодаря знакомству с Мироновым.