Книга Райский плод, страница 44 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— В конце июля прошлого года Следственный комитет предъявил фигурантам дела обвинение в окончательной редакции, доказав одиннадцать эпизодов «продажи» детей, – рассказывала Лена. – Согласно приговору суда, под видом лечения бесплодия обвиняемые незаконно использовали вспомогательные репродуктивные технологии и за вознаграждение передавали детей покупателям. Обвиняемые подбирали покупателей среди одиноких мужчин, после чего за деньги забирали ооциты у нуждающихся в деньгах женщин и использовали их для оплодотворения суррогатных матерей. Врачи также обеспечивали рождение детей и оформление всех необходимых документов. Обвиняемые юристы получили от пяти до шести лет лишения свободы, врачи-репродуктологи по пятнадцать и семнадцать лет лишения свободы, а директор клиники – девятнадцать лет.

— Мутная история, – вздохнул Таганцев. – Да, выглядело это все не сильно красиво, и юристы сопровождали сделки и договоры, вели переговоры, а врачи делали пересадку эмбрионов и наблюдали беременных, но это все вполне себе легальная деятельность. Суррогатное материнство четко регламентировано действующим законодательством. Да и вообще. Под суд попала одна фирма, а всего в нашей стране экстракорпоральными технологиями занимается порядка ста частных клиник. И извини, но я так и не понял, при чем тут ты.

— В «Райском плоде» не пересаживают яйцеклетки и не связываются с суррогатными матерями, – вздохнула Лена. – Я думаю, в первую очередь потому, что боятся попасть под уголовную статью. То судебное разбирательство, о котором я тебе только что рассказала, и достаточно суровые приговоры, вынесенные в его рамках, явно отпугнули Эппельбаума и компанию. Поэтому они идут другим путем. Находят одиноких женщин, попавших в непростую жизненную ситуацию, предлагают им бесплатно наблюдаться в современных условиях, у хороших врачей, рожать в самой лучшей клинике, а потом отказаться от ребенка, чтобы его усыновила заранее найденная приемная семья. За немалые деньги, разумеется.

— Для того, чтобы это стало возможным, нужна целая система, – подумав, сказал Таганцев. – Положим, женщина рожает в клинике и пишет отказ от ребенка. Его должны забрать органы опеки, а потом дать согласие на усыновление конкретной семьей. Ты же помнишь, как нам с Наткой детский дом палки в колеса ставил. А уже потом суд должен вынести решение по усыновлению.

— Так я ж тебе и говорю, что там действует организованная преступная группа. И за правильное решение суда в ней, похоже, отвечает Плевакин.

— Да с чего ты это взяла? У вас что, в суде постоянно выносятся решения об усыновлении? Ты лично много таких рассмотрела?

— Я – одно. Но Плевакин ни за что бы не расписал мне дело, в котором что-то нечисто. А о том, что в производстве у других судей, я могу и не знать. При нашей нагрузке со своими бы делами разобраться. Не до чужих. Сам знаешь.

— Лена, пока это все голословные обвинения.

— Да, – согласилась судья Кузнецова, – и именно поэтому я хочу разобраться изнутри, как работает вся эта схема. Я приняла решение согласиться на предложение Эппельбаума.

Костя снова странно посмотрел на Лену.

— На какое предложение? Отдать своего ребенка приемным родителям? Ты с ума сошла?

— Я не собираюсь никому отдавать своего ребенка, – твердо сказала Лена. – Я собираюсь сделать вид, что согласна, чтобы понять, как работает вся эта цепочка, и вывести ее организаторов на чистую воду. Побыть подсадной уткой.