Книга Чужая земля, страница 29 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Я покачала головой.

— Виталий, дорогой. Не надо опять пытаться меня надуть. Я вижу твои хитрости, потому что они шиты белыми нитками. Я знаю примерные цены на недвижимость в Москве вообще и в нашем районе в частности. Я не верю, что мои два миллиона могут оказаться инвестицией в квартиру, да еще и двухкомнатную.

— Зря. Квартира продается за двенадцать миллионов рублей. Ты, как девочка, вносишь два, мы с Мишкой по пять.

— Двенадцать миллионов? Двушка в моем доме? Виталий, не смеши меня.

— Лена, я предельно серьезен. И поверь, вовсе не пытаюсь тебя обмануть. Квартира действительно стоит всего двенадцать миллионов. Во-первых, потому что она убитая. А во‑вторых, ты знаешь, что такое обременение? Так вот, квартира продается с обременением. Там зарегистрирована какая-то мигрантка, да еще и с ребенком. Она вроде как ухаживала за живущей там бабкой. Ты наверняка должна была ее видеть.

— Я знаю, что такое обременение. А еще я знаю, что такое беременность и бремя взятых на себя обязательств, – вздохнула я. – Я не помню никакой бабули в соседней квартире и понятия не имею, кто за ней ухаживал.

Произнося эти слова, я вдруг вспомнила вчерашнюю девушку с азиатской внешностью, которая как раз вышла из квартиры напротив и любезно не стала толкаться со мной в лифте. Мы еще из-за нее долго обсуждали вопросы миграционной политики с Димой и Женей. Значит, это и есть та самая прописанная в этой квартире мигрантка.

— И сколько времени она тут живет?

— Года три. Кажется. У старушки случился инсульт, дети живут в другом городе и наняли ей помощницу по хозяйству. То ли таджичку, то ли киргизку, то ли туркменку. А она оказалась с ребенком. Взялась за эту работу за жилье и прописку.

Надо же, никакого смуглого ребенка из квартиры напротив я тоже ни разу не видела.

— Лена, соглашайся. Это очень хороший вариант. Мы не спеша сделаем в этой квартире ремонт. Захочешь – переедешь туда вместе с Мишкой, оставив Сашку здесь. Она уже хлебнула пьянящего воздуха свободы. Вряд ли захочет долго снова жить с матерью. А если я все-таки смогу тебя уговорить, случится чудо и вы с сыном переедете ко мне, то квартира и вовсе достанется Сашке. Ей двушки на первое время точно хватит, а от этой квартиры можно будет отказаться.

Предложение выглядело довольно заманчиво. Хотя Плевакина же советовала потратить подаренные деньги на няню. Я ведь хочу выйти на работу. Но своя квартира… Теперь, когда у меня двое детей, я должна думать об их интересах тоже.

— Ладно, я подумаю, – ответила я, не желая сдаваться так быстро.

По лицу Миронова я видела, что даже этой промежуточной победе он рад.

— Вот и отлично, – сказал он, вставая. – Тогда я побежал на работу.

* * *

Тот день, когда Натка привела в свой офис двух мигрантов, чтобы разогреть скудный обед и напоить чаем, что-то в ней изменил. Она и сама не могла сформулировать, что именно. Если до этого все рабочие казались ей на одно лицо, а их имена звучали скорее как тарабарщина, а не обращение к человеку, то теперь она все чаще вычленяла знакомые лица в общей толпе.

Ощущение, что значительная часть людей на объекте все время меняется, никуда не делось. Даже уже знакомых ей Адиля и Муратбека она видела не каждый день, но если встречала, то здоровалась, а с Адилем, неплохо говорящим по-русски, даже останавливалась поболтать.