Книга Чужая земля, страница 48 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— А ну пошли вон отсюда. Цирк вам тут? Все вы одним миром мазаны. Уроды. Работать идите, пока вас всех в отделение не забрали.

Костя подошел к жене, обнял за плечи.

— Наташа, я могу вас оставить одних?

— Что? А ты куда? Ты же сказал, что на сегодня освободился.

— До отделения доеду. Посмотрю, что там и как. Послушаю, что этот пес смердячий говорит. Не хочу, чтобы ему это с рук сошло.

— Поезжай, – кивнула Натка. – Я сейчас успокоюсь и отвезу Настю домой. Она так перепугалась, бедная. Позвоню Тамаре Тимофеевне Плевакиной. Спрошу профессора психологии, что в таких случаях надо делать, чтобы у ребенка не осталось травмы на всю жизнь.

Таганцев уехал, а Натка вернулась в офис, налетела на вернувшуюся откуда-то Ларису.

— Ты как могла оставить наедине мою дочь с этим питекантропом? Я же тебя попросила за ней присмотреть. Ты куда вообще ушла? Почему оставила рабочее место и моего ребенка?

— Да я всего на пять минуточек выскочила, – оправдывалась перепуганная Лариса. – Мне Артем позвонил. Парень мой. Мы с ним вчера поссорились, а сегодня он предложил помириться. С цветами приехал, Наталья Сергеевна. Я выскочила к нему, заказов и заявок все равно не было. Я решила, что не будет ничего страшного, если я отлучусь. Если кто-то не дозвонится, так всегда же перезвонить можно. Только вот что с Настей делать, я не знала, а тут этот пришел. Чурка…

Как ни была Натка сердита на Муратбека, грубое слово резануло ухо.

— Так нельзя про людей говорить. Он пришел, и что?

— Он же часто тут у вас ошивался. Я сама видела, как вы его чаем поили. Я и решила, что не будет ничего плохого, если он вас тут подождет, а заодно за девочкой присмотрит. Я его попросила, он согласился.

— Чужого мужика? Присмотреть за четырехлетним ребенком? Лара, у тебя на плечах голова или кочан капусты? Ты про педофилов никогда не слышала?

— Я не подумала, – девушка чуть не плакала. – Он же часто тут бывал. Вы же сами…

— Что я сама? Я взрослая женщина, а это ребенок. Нет, я тебя уволю, дуру безголовую.

Лариса заплакала еще горше. Глядя на нее, снова залилась слезами и Настя.

— Можно зайти, устод Наташа?

На пороге стоял Адиль. Натка вдруг вспомнила, что обращение «устод» таджики использовали тогда, когда им нужно было со всем уважением обратиться к женщине, стоящей выше по положению. Ей хотелось закричать, что она не нуждается в уважении людей, способных сексуально домогаться ребенка, но Адиль точно был ни в чем не виноват, а солидарную ответственность Натка не признавала. Только личную.

— Входите, Адиль. Что вы хотели?

— Сказать хотел. Меня мужчины послали. Остальные работники. Устод Наташа, вы неправильно поняли. Муратбек по-русски не говорит, не смог объяснить. Он бы ни за что не причинил обиды ребенку.

— Вам-то откуда знать? Он ее на колени себе посадил и лапал. Я своими глазами видела.

— Нет, устод Наташа. Не мог он. У Муратбека семеро детей. Младшая дочь Зулнат, она ровесница вашей дочке. Ей недавно пять исполнилось. Он просто любит детей. По своим скучает очень. Полгода далеко от дома. Съездить не может, денег на это много надо, а он все деньги им посылает, чтобы им кушать было на что, учиться. Он с твоей дочкой как с ребенком играл. Обнимал, целовал, потому что Зулнат обнять и поцеловать не может. Он хороший человек. Не насильник. Не педофил. Нехорошо напраслину на человека возводить только потому, что он оправдаться не может. Разобраться надо. Вот о чем прошу.