Книга Чужая земля, страница 95 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Ты знаешь, почему-то у меня к этому мужику личное, – задумчиво сказала Натка. – Мне кажется, что он очень плохой человек. Я вообще не понимаю, как можно одновременно оскорблять коренное население страны, в которой ты живешь, призывать к формированию национальных анклавов, которые должны в будущем захватить власть и устанавливать свои правила общественной жизни, и при этом помыкать людьми своей же национальности. Отбирать деньги, низвести до фактического положения раба, использовать в своих интересах. Я этого никогда не пойму.

— Да что тут понимать-то? – удивилась сестра. – Корысть, жадность, жажда власти и мания величия вообще не имеют национальности. Этот человек выстраивал жизнь вокруг себя так, чтобы находиться на вершине и стричь с этого купоны. Остальные люди, неважно кто – его земляки или россияне, – для него расходный материал, не более.

— Вот поэтому я слежу за общественным мнением вокруг этого дела в интернете, – вздохнула Натка. – И лично мне очень приятно, что посол страны исхода этого самого Доратова, страны, которую он фактически представлял, организовав в Москве землячество, официально заявил о его непричастности к их государству. Мол, этот человек, прикрываясь своей национальностью и именем, позорно выставил целую нацию. То есть от него даже свои отказались, как только жареным запахло.

— Да не свои, – снова терпеливо вступила в объяснения Лена. – В том-то и дело, что не свои, а чужие. У таких, как Доратов, нет ни страны, ни флага. Только свой шкурный интерес. И за все, что он совершил, он понесет наказание по закону, вот в этом можешь не сомневаться.

— Ну и хорошо. Ты знаешь, ко мне Адиль заезжал, – оживилась Натка. – Ну, тот самый рабочий, который мне первым рассказал, как у них все устроено. Сказал, что после проверки, которую учинили в фирме, которая выступала у меня подрядчиком во время ремонта, там навели порядок. Конечно, часть незаконных мигрантов депортировали, но зато остальным оформили официальные разрешения на работу. В общежитии, где они живут, косметический ремонт сделали. Правда, их же руками. Так что теперь все работают через патент и после ареста Доратова никому часть своей зарплаты не отдают. У меня такое чувство, что я к этому хоть немного, но причастна.

— Ты у меня молодец, Наташа, – мягко улыбнулась Лена. – Бяшка, борец за правду. Конечно, систему в целом нам с тобой не победить, но с маленьких шагов начинаются большие перемены.

— Да, Адиль сказал, что они – мои должники, так что я могу обращаться к ним, если мне что-нибудь будет нужно.

— И что тебе может быть нужно от бригады таджикских и киргизских рабочих?

— Не знаю, ремонт мы, слава богу, закончили, – засмеялась Натка и сменила тему. – Слушай, а что у тебя с Мироновым? Мне кажется или ты его простила?

— Не кажется, – Лена снова улыбнулась. – Мы решили съехаться и жить вместе. Точнее, я согласилась переехать к нему.

— Ленка! – Натка даже завизжала от радости. – Это же суперновость! И когда планируется переезд?

— Пока не знаю. Мы оставили дату открытой. Надо закончить ремонт, переселить в новую квартиру Сашку, а для этого нужно закончить все дела с Джаныл. Меня вопрос выхода на работу волнует гораздо больше, чем переезд. Хотя, возможно, эти вещи взаимосвязаны. Пока я мучилась, где найти няню, Виталий обратился в какое-то крутое агентство, занимающееся организацией этого вида услуг. Так что у меня до конца этой недели каждый день по два собеседования.