Книга Зигзаг у дачи, страница 49 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— А что, если он не прав и выдает желаемое за действительное? – не согласился Таганцев. – Помнишь, Татьяна Ивановна рассказывала, что они с Василием Петровичем в свое время купили дачу именно в этом месте, потому что в Красных Холмах когда-то жил то ли ее отец, то ли дед? Вдруг земля принадлежала именно им?

— Как я поняла, там какая-то мутная была история. Отец Татьяны Ивановны то ли поссорился со своими родителями, то ли их арестовали. В общем, он не любил об этом вспоминать, и она совсем ничего не знает.

— Значит, мы узнаем. Всего и дел-то.

Практически в первый же день архивной работы Таганцеву удалось узнать, что деревня Красные Холмы получила это название уже после революции, да и то не сразу. Изначально на этом месте располагалось большое село под названием Рождествено. Практически вся земля в селе принадлежала семье Дорофеевых. Не менее пятидесяти десятин, что по современным меркам оценивалось примерно в девяносто пять гектаров. Солидная цифра.

Главу семьи Матвея Сергеевича Дорофеева убила озверевшая толпа, когда всю семью в рамках полной конфискации имущества пришли выселять из их дома, а вот его сын Агафон Матвеевич Дорофеев выжил, хотя его и сослали на Урал. Вернулся он из ссылки в 1933 году, а спустя четыре года, будучи церковным старостой, был расстрелян по доносу кого-то из односельчан. В архиве даже сохранилась фамилии доносчиков. Один из них некто Николай Гаврилов, представитель самой бедной в Рождествено и пьющей семьи, который так и не смог простить Дорофеевым их трудолюбия, домовитости и богатства. Вот и отомстил, как появилась возможность.

Как гласили архивы, Дорофеевы на протяжении нескольких поколений были для Рождествено главными меценатами, или, как принято сейчас говорить, спонсорами. И храм они строили и расширяли, и часовню при нем, и колокольню. После расстрела Агафона Дорофеева у него остались две дочери от первого брака, жившие в Москве, публично отрекшийся от отца и сменивший фамилию сын Иван, родившийся уже во втором браке, его две родных сестры и их мать, Татьяна Платоновна, в девичестве Тихонова.

Изучив эту информацию, Таганцев сформулировал и направил новые запросы по каждому из этих людей, теперь уже в центральный архив МВД. Немного подумав, отдельный запрос он сделал по Николаю Гаврилову и его потомкам.

Нелепо было надеяться, что вся его кипучая деятельность останется незамеченной «врагами». Она и не осталась. Запросы в реестры, информационные базы и центры оставляют «цифровые следы», это всем известно. Правда, мутный «посыльный» от заместителя министра осчастливил майора Таганцева повторным визитом лишь после того, как Марина Ракова подала обещанную апелляцию в Московский городской суд.

— Опять пугать будете? – скучным голосом поинтересовался Таганцев, только заметив в дверях статную фигуру человека с совершенно непримечательным лицом.

Такого увидишь через десять минут после встречи – не узнаешь.

— Не буду, – пожал плечами визитер. – На этот раз человек, чьи интересы я представляю, предложил договориться. Миром, так сказать.

— Ну, давай попробуем, – Костя усмехнулся. – Договариваться – это хорошо. Я вообще за любые переговоры и договоренности. Особенно если обе стороны будут их соблюдать.

— Наша сторона предлагает компенсировать стоимость халупы, в которой жили эти старики. На незаконных основаниях, замечу, жили. Сам дом Игорю… моему интересанту не нужен, только земельный участок, так что он готов выплатить за невольный ущерб определенную сумму.