Книга Мигрант, страница 56 – Павел Астахов

Взгляд мотоциклиста сфокусировался на Диком, который скрючившись лежал на деревянной лавке. В какой-то страшный миг «спартанца» охватила паника: а жив ли его собрат?!

Он кинулся к другу, затормошив его, и Дикий издал слабый стон, глаза его открылись.

— Слава богу, – выдохнул Шмель, помогая байкеру принять сидячее положение. – Ты как? Норм?

— Не знаю, – честно ответил Дикий, осторожно повертев шеей. Под его глазом красовался лиловый синяк, нижняя губа распухла, подбородок был вымазан засохшей кровью.

— Царапины на лице – это ерунда, – сказал Шмель. – Попробуй встать. Руки-ноги работают?

Дикий спустил ноги на пол и попытался выпрямиться. Его качнуло, как если бы вместо пола была палуба корабля во время сильного шторма, и лицо «спартанца» перекосилось от боли:

— Правая нога. Как будто штырь воткнули в колено…

Он предпринял попытку сделать шаг и, скрипнув зубами, сел обратно на скамейку.

— Перелом? – спросил Шмель, неизвестно к кому обращаясь. Сев рядом с Диким, он пощупал пальцами область вокруг колена, и Дикий закусил губу:

— Хватит, Шмель!

— Возможно, просто сильный ушиб, – предположил Шмель, убирая руку. – Нога распухла, сам посмотри.

— Где мы? – спросил Дикий.

«Хороший вопрос», – подумал Шмель, а вслух произнес:

— Понятия не имею. Но судя по всему, в полиции. В камере, если быть точным.

— В полиции? – переспросил Дикий, и в его голосе сквозило недоверие. – Интересно, за какие такие «подвиги»?! Это ведь на нас наехали!

Шмель развел руками:

— Я знаю ровно столько, сколько и ты. Вероятно, те, кто с нами схлестнулся, в соседней камере.

— Ты кого-нибудь узнал из этих четверых?

— Нет. Только успел заметить, что все смуглые и темноволосые. Еще у одного родимое пятно заметил на роже…

— Может, мы их где-то «подрезали»? – выдвинул версию Дикий, начиная осторожно разминать больную ногу. – Хотя…

— Мы ехали по крайней правой, и скорость у нас была минимальная, – напомнил Шмель, начиная мерить камеру шагами. – Никого мы не «подрезали», это факт. И эти парни вышли из тачки с бейсбольными битами и арматурой. Значит, они целенаправленно ехали разбираться с нами.

— Если они ехали вломить нам, почему мы в полиции? – задал резонный вопрос Дикий. – А не на обочине? или… в морге?

— Очень смешно, – сухо бросил Шмель.

Дикий вытянул ноги, задев небольшой предмет, который скатился вниз. Байкер потянулся за ним.

— Смотри, это еще откуда? – удивился он, с любопытством вертя в руках отвертку с зеленой пластиковой рукояткой.

— Спроси чего полегче.

Присмотревшись, Дикий присвистнул:

— Слушай, Шмель, эта штуковина чем-то измазана. Темно-красным, бурым почти.

Шмель нахмурился.

— Зачем ты вообще ее подобрал?

Он приблизился, внимательно оглядывая отвертку.

«Кровь?» – мелькнула нехорошая мысль, когда взгляд остановился на измазанном кончике инструмента.

— Странно, что в камере заключения оставляют такие вещицы, – медленно промолвил он. – Ведь перед тем, как сунуть сюда арестанта, его обыскивают до трусов! Даже шнурки вынимают! А тут – целая отвертка! Не нравится мне все это.

Дикий уже собирался сказать, что ему много чего здесь не нравится, как заскрежетал замок, и через мгновенье толстая железная дверь приоткрылась.

— Встать! – раздалась команда.

Вошедшим оказался мужчина, облаченный в полицейскую форму с лейтенантскими погонами. Шмель, который и так стоял до приказа, просто замер на месте, а Дикий, кряхтя, поднялся на ноги. Увидев, что байкер продолжает держать в руках отвертку, лейтенант невольно улыбнулся, но тотчас совладал собой.