Книга Спасатель, страница 102 – Павел Астахов

— Я не верю тебе! – задыхаясь от гнева, вскричал мэр. – Ты нашла себе какого-нибудь мужика и все придумала, как повод развестись!

Ирина поднялась с кровати.

— Я знаю, что как только в городе появился адвокат Павлов, ты стал сам не свой. Ругался, словно сапожник, как только речь о нем заходила. А теперь передали, что Павлова чуть не убили. Помню, как ты изменился в лице, узнав, что он остался жив. Мне страшно думать о том, что ты в этом замешан. Потому что воровство и взятки – это одно. Но убийство, Олег… Это уже выход за рамки всего возможного. Это самый страшный грех.

— Ира, ты совсем сдурела?!

— Сегодня во сне я видела сильную бурю, – не дала она договорить супругу. – Гремел гром, сверкала молния, а ты плакал, как испуганный ребенок. Мне было очень страшно. Можешь считать меня сумасшедшей, но я думаю, что это последний сигнал. Во всяком случае, для меня.

— Ты и правда спятила, – фыркнул мэр.

— Прости меня, если разочаровала тебя. Но я так не могу.

— Ну и вали отсюда!

Ирина молча вышла из комнаты. Через несколько минут у двери стояли две здоровенные сумки и чемодан.

— Ты поможешь мне спустить вещи вниз? – спросила она. – Машина уже внизу.

Олег Викторович ухмыльнулся:

— Если у тебя нашлись деньги на перевозку своих тряпок, то и на грузчика тоже найдутся.

Демонстративно развернувшись, он направился в сторону кухни. Пусть валит и свои диеты прихватит! Он закажет себе… что-нибудь такое!

— Я помогу, мама, – неожиданно раздался тихий голос, и Ирина обернулась. Полина стояла в коридоре с напряженным лицом, закусив губу.

— Поля, тебе необязательно… – начала женщина, но дочь упрямо тряхнула головой:

— Все в порядке. Донесем вещи вместе.

Уже на улице, когда сумки с чемоданом были загружены, Ирина сказала:

— Мне очень неприятно, что тебе приходится быть свидетелем этих отвратительных сцен.

— Все нормально, мам. Это жизнь.

Полина выдавила напряженную улыбку:

— Как говорят, се ля ви.

— Ты можешь жить на два адреса, – предложила Ирина. – Конечно, тех условий, что здесь, я тебе не обещаю, но…

— Я буду жить самостоятельно, – решительно произнесла Полина. – Буду работать, сниму квартиру… Не переживай за меня.

Дочь с матерью крепко обнялись, в их глазах стояли слезы.

— Осторожно, не урони, – сказал Анатолий, внимательно следя, как его помощник, крепкий мужчина с полоской усов, осторожно нес к гаражу заполненный тарелками поднос.

Пока скрипач открывал дверь, он принюхался к аромату, доносившемуся от блюд, и пробасил:

— Балуете вы ее, шеф. Можно было и бутербродом ограничиться.

— Макс, это не твое дело, – сверкнул глазами Анатолий. – Давай ужин.

Когда скрипач с подносом скрылся в гараже, усатый пожал плечами.

Между тем Анатолий приблизился к Веронике, напевая себе что-то под нос. С тех пор, как он оставил девушку, прошло два часа, и ее поза не изменилась. Это ему не понравилось, и лоб музыканта прорезали глубокие складки.

— Просыпайся, солнышко, – проворковал он, ставя поднос на пол. – Не пугай меня.

Сев на корточки, он наклонился, убирая волосы с лица девушки. Глаза пленницы были закрыты, лицо покрывала бледность.

— Ну, не притворяйся!

Гладя Веронику по лицу, Анатолий чувствовал подушечками пальцев мягкую бархатистость ее кожи, при этом испытывая растущее возбуждение.