Книга Класс. История одного колумбайна, страница 123 – Павел Астахов

— Бе… Бердяева увидела, как ты положил что-то в тетрадь Тополевой, – пролепетал Виталий, с ужасом глядя, как Дмитрий буквально на глазах наливается злобой. – Она отдала приглашение Лаликяну… И мы все… мы придумали розыгрыш…

— Розыгрыш?! – прорычал Свободин. – То, что вы натворили, ты называешь розыгрышем, гнида?!!

Он направил ствол помповика в бедро курсанта.

— Ты сломал мне ногу, Виталя! Из-за этого я не попал на выпускной вечер. Так что теперь я отплачу тебе тем же.

— Дима, пожалуйста, не надо, – донесся из угла голос Колышева. – Давай все это закончим! Хватит крови!

Указательный палец Свободина лег на спусковой крючок.

— Нет, Дима, нет, – всхлипнул Ковальчук. – Я встану на колени… Не надо!

— Ты и так на них встанешь, – сплюнул Дмитрий, и через секунду класс словно взорвался, на миг оглушив всех троих. Выстрел был такой силы, что Виталий отлетел и, ударившись о парту, свалился на пол, крича от боли. Подняв голову, он с ужасом смотрел на разорванную ступню левой ноги, из которой хлестала кровь.

— Зуб за зуб, – процитировал древний закон мести Свободин. – Но это еще не все, дружок.

Не выпуская дробовик из руки, он взял стоящую на столе бутылку и зубами вырвал тряпку-«фитиль», после чего принялся поливать бензином своего обидчика.

— Пожа… луйста, – заскулил Виталий, закрывая лицо руками. – Пожалуйста, не убивай!

— Это будет быстро, – пропыхтел Дмитрий, ища глазами зажигалку.

Юрий Александрович с ужасом смотрел на происходящее, не в силах даже пошевелиться. В нем с переменным успехом боролись два чувства – желание помочь несчастному парню и страх получить пулю за свое безрассудное геройство. Победу одержал инстинкт самосохранения.

Неожиданно в кармане Свободина «проснулся» телефон, и тот судорожно дернулся от неожиданности.

— Кто там еще? Наверное, Павлов включил «заднюю». Я так и знал… Алло?

— Дима?

Дмитрий обмер, будто увидев перед собой пропасть с кипящей лавой.

— Кто это? – хрипло спросил он, хотя узнал этот голос сразу. Он узнал бы его из миллиона других голосов.

— Это Аня. Аня Тополева.

Свободин пошатнулся, чувствуя, как пол уходит из-под ног, перед глазами вихрем пронеслись обрывки воспоминаний о памятном вечере. И все остальное вдруг стало совершенно неважным. Абсолютно все – пробитое ухо, несчастный Ковальчук, плачущий в луже крови, этот трясущийся от страха учитель, вся эта суета снаружи…

— Аня, – завороженно прошептал он. – Я так… давно тебя не слышал.

— Пожалуйста, не причиняй никому вреда, – услышал он голос девушки. Он был ровным, но в то же время в нем чувствовалось огромное напряжение.

— Тебя специально попросили мне позвонить?

— Да, – вздохнула Тополева. – Конечно, попросили.

— Ты где? – с придыханием спросил Дмитрий, чувствуя, как его охватывают точно такие же ощущения, как и в тот день, когда они сидели у Анны дома во время грозы.

— Здесь, внизу.

— Я хочу тебя видеть.

Она долго молчала, потом ответила:

— Это невозможно.

— Почему? – упавшим голосом спросил Свободин.

— Потому что меня к тебе не пустят.

— Я люблю тебя. Я всегда любил тебя, – произнес он. Голос предательски дрогнул. Глаза защипало от навернувшихся слез.

— Я знаю.

— Почему ты отвергла меня тогда? Почему мы не вдвоем?!

Вновь томительная пауза.

— Не молчи! – едва сдерживаясь, потребовал Дмитрий.