Книга Класс. История одного колумбайна, страница 71 – Павел Астахов

— Это я уже понял, – сказал Котляр с плохо скрытым раздражением. – У вас все ко мне, господин адвокат?

Павлов не успел ответить, этому помешал громкий хлопок, который донесся со стороны школы. Все машинально повернули головы, выискивая источник звука.

— Это выстрел, – отрывисто бросил Котляр. – Так что уносите-ка отсюда ноги в безопасное место, Артемий Андреевич.

Как только помповик выстрелил, пальцы Игоря дрогнули, и Дмитрию даже показалось, что школьник инстинктивно отпрянул от ружья, как если бы оно неожиданно оказалось зараженным смертельным вирусом.

Свободин не стал терять время и мгновенно воспользовался секундным замешательством своего противника. Он отодвинулся назад, крепко обхватив «Маверик», и что было силы ударил ногой парня. Каблук военного ботинка угодил Игорю прямо в лицо, рифленой подошвой разбив юноше бровь.

Какая-то школьница продолжала надрывно кричать.

Дмитрий поднялся, увидев в двух шагах Колышева. Юрий Александрович застыл на месте, держа в руках стул, и у Свободина не было никаких сомнений, каким образом молодой учитель намеревался им воспользоваться.

— Опусти стул, – тяжело дыша, приказал Дмитрий. – И посмотри, что там случилось.

Он уже видел, что в проходе между рядами парт лежит девушка. Однако кричала розоволосая школьница, которая сидела за соседней партой и теперь в ужасе глядела на тело одноклассницы, по которому волнами пробегали судороги.

— Нет, – затряс головой Юрий Александрович и выронил стул. На негнущихся ногах он, словно дряхлый старик, зашаркал к лежащей.

Дмитрий направил ружье в Игоря, который тоже поднялся, размазывая по лицу кровь. Его темные глаза горели неприкрытой яростью.

— Три шага назад, Рэмбо, – велел Дмитрий. Видя, что школьник остается на месте, Свободин опустил дробовик и нажал на спусковой крючок. Пуля взрыхлила паркетную доску в нескольких сантиметрах от ноги парня, и тот, сдавшись, попятился назад.

— Не стреляй! – воскликнул Колышев, изменившись в лице. – Хватит жертв!

— Помогите! – наконец обрела дар речи розоволосая девушка. – Помогите, Галя умирает!

Юрий Александрович упал на колени перед дергающимся телом раненой. Это была та самая школьница с родинкой на щеке. Именно ее угрожал убить стрелок еще там, в коридоре, когда Константин пошел в туалет, чтобы проверить, прячется ли там кто-нибудь.

— Галя, – пробормотал Колышев, с трудом соображая, что делать дальше. Из пробитой худенькой шеи девушки ручьем струилась кровь, образовывая вокруг головы багровую лужу. Глаза несчастной при этом оставались ясными и смотрели прямо на учителя. Она что-то силилась сказать, но изо рта вместе с кровью вылетали булькающие звуки. Маленькие кулачки лихорадочно барабанили по паркету, тело трепыхалось и вздрагивало, словно по нему пускали ток.

— Салфетки! – заорал Колышев, руками зажимая рану на шее. – У кого есть салфетки! Любые платки, косынки, шарфы, быстро!

Кто-то из школьников трясущейся рукой сунул ему несколько салфеток, которые тут же стали красными, как только Юрий Александрович прижал их к шее Гали. Колышев с болью смотрел на агонию несчастной, понимая, что все бесполезно. Она умирала.

Преподаватель обернулся, выискивая стрелка.

— Ей нужна «Скорая»! – крикнул он. – Она истекает кровью!

Дмитрий медленно покачал головой. Выражение его лица было мрачнее тучи. Расквашенный нос продолжал кровоточить, заливая рубашку и жилет-«разгрузку».