Книга Наследники, страница 75 – Павел Астахов

— Слушаю вас, – промолвила она.

Эд поставил локти на стол, сложив ладони домиком.

— Ну, раз времени в обрез, давайте сразу к делу.

— Именно этого я от вас и жду.

— Андрей Васильевич – мой дед.

— Это еще не факт, – сказала Бэлла Альбертовна.

— Что значит «не факт»? – уставился на нее парень.

— Мой супруг рассказал мне, что ваш отец, Петр Сергеевич, не его сын, – спокойным голосом пояснила Протасова. – И ваш папа знал об этом.

Эдуард скорчил кислую мину.

— Да, он как-то обмолвился на эту тему, – растягивая слова, проговорил он. – Но ведь это все слова. Официально Петр Сергеевич – сын вашего умершего мужа. И я, получается, внук Протасова, великого советского писателя.

Последняя фраза прозвучала почти как издевка, и Марина вспыхнула:

— Что вам нужно, Эдуард? Вы пришли за наследством?

Парень принялся барабанить пальцами по столу, и Бэлла Альбертовна с брезгливостью оглядывала его грязные ногти.

— Ладно, хватит кошек-мышек. Я просто хочу свою долю, – сказал Эдуард. – У деда были деньги, а мне сейчас позарез нужно бабло.

Старушка и дочь обменялись многозначительными взглядами.

— Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, – сказала Протасова. – И тому две причины.

— Ого, целых две! – усмехнулся Эдуард, присвистнув.

— Разумеется. Во-первых, вашего имени не было в списке наследников в завещании, которое перед смертью составил мой покойный муж, – начала Бэлла Альбертовна. – У вас были отвратительные отношения с Андреем Васильевичем, и вы очень сильно подвели его. Во-вторых, в настоящее время все наследство моего супруга является предметом судебного разбирательства, в котором участвуют третьи лица. И только один бог знает, когда и чем все закончится. Возможно, мы не получим ни копейки. А ваши шансы вообще равны нулю.

У Эдуарда вытянулось лицо, глаза расширились. Он был похож на человека, который со всего разбега врезался лбом в невидимую дверь.

— Ни копейки? – глупо переспросил он, икнув.

— Вот именно.

Молодой человек посмотрел на дымящуюся кастрюлю, в которой варилось мясо, затем, нахмурившись, снова взглянул на вдову:

— Вы меня обманываете.

— Нет. А впрочем, считайте как хотите, это ваше право, – устало сказала Протасова-старшая. – Так что зря вы сюда приехали, Эдуард.

— У вас огромный дом! – воскликнул он, теряя последние остатки самообладания. – Куда вам такой, вас всего двое! Офигенный двухэтажный особняк! Давайте продадим его!

— Вы ничего не поняли, – покачала головой Марина. – Мы можем лишиться всего этого. И оказаться на улице – этот дом тоже нам уже не принадлежит.

Глаза Эдуарда медленно наливались злобой. Похоже, только сейчас до него дошел смысл сказанного.

— И потом, давайте начистоту. Когда болел мой папа, вы хоть раз навестили его в больнице? – продолжала Марина. – Вы хоть раз поздравили его с днем рождения? Хоть один звонок сделали просто так?! Да, вы звонили, но только для того, чтобы попросить денег! И Андрей Васильевич никогда вам не отказывал! Пока вы не устроили аварию! А потом просили его о помощи!

Эдуард тяжело дышал, его ноздри раздувались, как у разъяренного зверя, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Вы могли бы хоть на похороны прийти, – тихо сказала Бэлла Альбертовна. – Вы ведь знали, что Андрей Васильевич умер в свой день рождения… Послушайте, Эдуард. Если уж вы считаете себя его наследником, почему чисто по-человечески не почтили его память?