Книга Наследники, страница 88 – Павел Астахов

— Разумеется, – с подчеркнутой вежливостью отозвался начальник службы. – Есть ли в вашем багаже вещи, требующие специального разрешения на вывоз с территории Российской Федерации?

— Нет, – отрезал Сацивин. – Я законопослушный гражданин и знаю правила международной перевозки!

— В таком случае покажите, пожалуйста, содержимое вашего багажа.

Скрипнув зубами, Сацивин нехотя подчинился. Через минуту на столе лежали три продолговатых пластиковых тубуса и два свертка в полиэтиленовых пакетах, которые были тщательно заклеены липкой лентой.

— Что внутри? – задал вопрос полицейский.

— Современное искусство, – процедил Руслан.

Начальник безопасности многозначительно посмотрел на помощника, и тот быстро вскрыл тубусы с пакетами.

— Что-то не очень похоже на современное искусство, – подал голос Павлов. Он, как и все собравшиеся в комнате (кроме разве что Сацивина), с интересом разглядывал полотна картин, аккуратно разложенные на столе.

— Если я не ошибаюсь, это работа художника Дмитрия Мартена, русского живописца-графика, – сказал Артем. – Работа называется «Облака над речкой», была написана в конце ХVIII века. Полагаю, Руслану Валерьевичу известен закон о порядке вывоза из страны культурных ценностей?

— Закон-то известен, – высокомерно заявил Руслан. – И если меня не будут постоянно перебивать, я докажу, что в данном случае я ничего не нарушал. А вы совершаете грубейшую ошибку, считая меня контрабандистом.

С этими словами Сацивин вытащил из тоненькой зеленой папки несколько листов.

— Это экспертное заключение, – сказал он, протягивая документ полицейскому. – Оно выдано органом, уполномоченным Министерством культуры! И подтверждает, что вывозимое имущество является современным искусством, репродукцией! А вовсе не культурными ценностями и раритетами, в чем вы, господин Павлов, пытаетесь нас всех убедить!

— А это что? – полюбопытствовал начальник безопасности, держа в руках потрепанную тетрадь.

Он осторожно перевернул ветхую страницу.

— «Борис Пастернак», «На ранних поездах…» Это ведь рукопись?!

Мужчина требовательно смотрел на Сацивина, но тот лишь криво усмехнулся:

— А где написано, что это рукописи? Вы какую-то бирку увидели с годом издания?

— Неужели вы надеетесь, – холодно ответил Артем, – что первая же экспертиза не подтвердит, что вы пытались перевезти коллекционные рукописи, которые проходят по уголовному делу? Как и полотна, разложенные на этом столе?

С этими словами Павлов вынул из папки приготовленный заранее список.

— Это перечень рукописей и картин, которыми при жизни владел писатель Протасов, – объявил он. – И после его смерти все это бесследно исчезло. Давайте чисто для интереса сверим список и то, что было у вас в чемодане? Уверен, совпадение будет стопроцентным.

— Протасов сам мне это все отдал, безвозмездно! – запальчиво выкрикнул Сацивин.

— Вы хотите сказать, что Андрей Васильевич собирал репродукции? – прищурился Артем. – Вы ведь только что показали заключение эксперта, что все вывозимое – не что иное, как копии?

Руслан умолк, запоздало сообразив, что своей опрометчивой фразой угодил в хитро расставленную ловушку.

— А вот, смотрите, еще, – вновь заговорил начальник безопасности, с осторожностью открывая очередную рукопись. – Михаил Шолохов, «Судьба человека»… О, да тут и дарственная надпись есть!