Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 101 – Павел Астахов

Свой пятьдесят шестой день рождения Анатолий Сергеевич Прокопенко решил отметить у себя на даче, расположенной в Истринском районе.

Ближе к семи вечера погода начала портиться, небо затянуло свинцовой пеленой туч, заморосил дождик. Многие гости разъехались, остальные укрылись в доме.

Несмотря на непогоду, от виновника торжества поступило неожиданное предложение – испробовать его новое ружье, провести так называемую пристрелку. Краснов оказался единственным, кто согласился составить компанию своему бывшему заместителю.

— Мы буквально на полчаса, – уверил гостей Анатолий Сергеевич, вешая на плечо зачехленное ружье.

Спустя несколько минут в паре сотен метров от дома был обустроен импровизированный тир. У самого края обрыва, за которым раскинулось широкое озеро, мужчины разместили деревянную скамью, на которую выставили ряд пустых бутылок.

— Ты никого не заденешь? – спросил Леонид Михайлович, глубоко вздохнул и уселся за пластиковый круглый столик, стоявший под раскрытым зонтом.

— На озере ни единой живой души нет, – отозвался Прокопенко, расчехляя ружье.

— Нарушаешь закон, Толя.

Анатолий Сергеевич усмехнулся и заявил:

— Пусть в меня кинет камень тот, кто сам без греха. Ты пока, Леня, закуску собери.

После отставки бывший зам смело перешел на «ты» с бывшим начальником.

Краснов молча полез в пакет. Его покоробило обращение бывшего подчиненного, но виду он не подал. Собственно, отставной председатель Верховного суда и сам только что назвал Прокопенко Толей.

«И все равно непривычно, когда бывший зам допускает такое панибратство», – подумал он, вынимая из пакета бутылку виски, яблочный сок, нарезанные кругляшки французского батона, оливки и баночку черной икры. Последним на свет божий было извлечено специальное ведерко со льдом.

— Шикуешь, Толя, – заметил Леонид Михайлович, ткнув пальцем в икру. – Может, оставишь на потом? Стоит ли употреблять такой деликатес тут, под дождем, едва ли не на коленке?

Прокопенко беспечно махнул рукой.

— Вскрывай, Леня. Любоваться на нее, что ли? – Он вывалил из кармана на столик горсть патронов. – Как твои? Я имею в виду дочку с внучкой.

— Все нормально, – сухо ответил Краснов. – Вчера вечером проводил их в аэропорт. За Ольгой муж приезжал, все вместе и улетели. Решили не рисковать.

Леонид Михайлович не мог отделаться от странного дискомфорта, возникшего невесть откуда.

«Странно, с чего бы это? – подумал он. – Из-за того, что Прокопенко своим любопытством сорвал болячку, которая за эти две недели, прошедшие с момента освобождения дочери и внучки, наросла на рану жутких воспоминаний? Или дело в неприкрытом высокомерии моего бывшего заместителя, который наконец-то понял, что я уже давно ему не начальник, и ведет себя со мной чуть ли не как со своим подчиненным?»

— Будешь принимать какие-то меры? – не унимался Прокопенко, разломил ружье, вставил патроны в стволы. – Таких подонков нужно найти и наказать. Я бы на твоем месте так это дело не оставил. – Анатолий Сергеевич замолчал и звонко щелкнул затвором.

— Давай сменим тему, – с легким раздражением проговорил Краснов. – Дочь с внучкой живы и здоровы, а для меня это самое главное. И пожалуйста, аккуратнее с ружьем.

Прокопенко снова усмехнулся. На фоне темнеющего неба, то и дело содрогающегося от утробных раскатов грома, в белоснежном костюме с бордовым галстуком, с ружьем в руках, он вызывал неосознанную тревогу и восхищение одновременно. Анатолий Сергеевич уже неплохо выпил. Лицо его раскраснелось, глаза сверкали триумфальным блеском.