Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 61 – Павел Астахов

Губы Павлова тронула легкая улыбка. Он и впрямь был голоден.

В эту ночь его автомобиль так и остался стоять у дома новой помощницы.

Старший следователь по особо важным делам Денис Владимирович Кривчук находился, мягко говоря, в прескверном настроении. Там, в суде, по мере выступления адвоката Павлова, у майора неуклонно росло ощущение, что результат всей его работы по делу Романова смахивал на песочный замок, который сантиметр за сантиметром размывал морской прилив. Еще немного, и от его творения останется едва заметная выпуклость, которая вскоре тоже исчезнет. Навсегда. А затем появится и воронка, которая постепенно затянет и его.

Практически все доводы этого напористого адвоката били в десятку и вызывали у майора целую гамму отрицательных чувств: от оторопи до слепой ярости, которую в итоге практически полностью вытеснил беспощадный страх.

Да, именно страх. Поскольку не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять простую истину. Если маятник в деле Романова резко качнулся в другую сторону и он вышел из-под стражи, то не сегодня-завтра жернова правоохранительной машины пройдутся и по нему, Кривчуку, не оставив на нем живого места. Денис Владимирович знал не понаслышке, что Павлов от своего не отступает и здесь будет добиваться полной реабилитации судьи. Если будет надо, то он действительно дойдет до Страсбурга. В таком случае крайним в этой ситуации окажется именно он, майор Кривчук.

«И как ты только успел за три дня собрать такой материал?!» – со злостью подумал следователь.

Конечно же, сокрушительным ударом, которым его фактически добил Павлов, было сообщение о смерти Халилова, главного и самого ценного свидетеля. Сразу же после позорного проигрыша в суде Кривчук запросил сводки, и данные подтвердились. Хозяин рынка был обнаружен мертвым в сгоревшей машине, стоявшей на дороге, ведущей в аэропорт Шереметьево. Это был полнейший разгром.

«Сдаваться нельзя, – размышлял следователь, озабоченно грызя ноготь. – Дашь слабину, и ты покойник. Этому Павлову нельзя давать ни одной зацепки, он везде свой нос сует. Нужно до последнего стоять на своем. Даже если тебя крепко приперли к стенке».

В какой-то момент Денис Владимирович поймал себя на мысли, что сожалеет о своем согласии заняться делом Романова. Но чего уж сейчас плакать по прошлогоднему снегу.

«Может, хряпнуть чуть-чуть? – внезапно подумал Кривчук. – Двести граммов коньяка перед сном меня немного расслабят».

— А что? – вслух произнес он. – Жены нет, пилить меня сейчас некому. А повод… самый подходящий.

Следователь оставил машину на подземной стоянке и зашагал в сторону подъезда.

Он открыл дверь с помощью магнитного ключа, вошел внутрь, проверил почтовый ящик, нащупал какие-то смятые листки, вынул их наружу и с недоумением пробормотал:

— Что за дела?

Бумажки, которые майор сначала принял за рекламные буклеты, оказались страницами, вырванными из Уголовного кодекса.

«Превышение должностных полномочий. Халатность», – прочитал он название статей.

Денис Владимирович растерялся.

Что это? Какой-то намек, связанный с его служебной деятельностью?! Адвокатская шутка?

Он скомкал листы, сунул их в карман.

«Не на того напали», – с ожесточением подумал майор, подходя к лифту.

Тот загудел и медленно пополз вниз, на первый этаж. Где-то наверху послышался какой-то посторонний шорох, и Кривчук с подозрением покосился в сторону лестницы.