Книга Рейдер 2, страница 38 – Павел Астахов

— У меня тяжело болеет мать. У нее глиома мозга второй стадии, – тихо произнесла Гончарова. – На операцию за границей требуется сто тридцать тысяч долларов плюс перелет. У меня есть лишь двадцать, еще десять одолжила по знакомым. Валеев узнал об этой проблеме и сказал напрямую, что может мне помочь. Взамен он потребовал оригиналы финансовых документов банка, а также ключ от сейфа Соловьева.

— Разве он как заместитель гендиректора не знал, где лежит ключ от сейфа вашего шефа? – недоверчиво спросил Павлов.

— Соловьев как-то признался мне, что не доверяет Валееву. И, кроме Аркадия Алексеевича, только я знала, где он хранил ключ от сейфа.

— Вы видели пистолет? – быстро спросил Павлов, чувствуя, что наступил один из важнейших моментов признания.

— Да, – уверенно сказала Светлана Викторовна. – Валеев приказал мне идти домой, но я не выдержала и осталась возле кабинета Аркадия Алексеевича. Когда он узнал, что мне все известно, то стал угрожать. Сказал, что наш разговор, когда я согласилась ему помочь, записан на диктофон и если я расскажу о происшедшем в полиции, то он потянет меня за собой. – Гончарова горько усмехнулась: – Он не испугал меня этим. Я больше волновалась за свою мать. Тогда он сказал, что никаких денег я не увижу, пока Соловьев не окажется за решеткой, а управлять банком станет он.

— Это все? Может, вы что-то еще вспомните?

Гончарова наморщила лоб.

— Однажды в беседе он упомянул фамилию какого-то Шульги. Это было накануне поступления целевого кредита, как раз после нашего очередного разговора. Он стоял на улице, курил и с кем-то болтал по телефону. Потом выругался и сказал что-то типа: «Шульга все держит под контролем».

— Значит, у нас появился некий Шульга, – проговорил Павлов, записав в блокноте фамилию и поставив рядом с ней знак вопроса.

Светлана Викторовна опустила голову, Павлов же напряженно размышлял. Его опасения по поводу Валеева подтвердились, интуиция сразу подсказала ему, что этот человек – «темная лошадка».

— Кстати, поддельные векселя с кредитными картами также подложил он. Это все было в пятницу, а в понедельник Аркадия Алексеевича задержали, вы сами знаете, – глухо проговорила Гончарова.

— Вы что-нибудь знаете про целевой кредит? – спросил Павлов.

— То же, что и остальные, – ответила главбух. – Насчет этого у нас с Валеевым разговора не было.

«Похоже, что не врет», – решил Артем, внимательно следя за лицом женщины.

— Валеев не говорил, зачем ему нужно таким радикальным способом занять кресло Соловьева? – задал он вопрос.

— Нет. «Не твоего ума дело», – вот что он мне сказал.

Павлов откинулся на спинку кресла.

— Светлана Викторовна, не могу вам не задать следующий вопрос. Почему вы решились только сейчас рассказать всю правду? Ведь Аркадий Алексеевич уже шестой день сидит в тюрьме. Видели бы вы, что о нем пресса пишет.

Гончарова стала нервно комкать платок.

— Я поняла, что никаких денег я не увижу. Валееву проще убить меня, – прошептала она. – Поймите, мне очень стыдно, Артемий Андреевич. За всю свою жизнь я впервые пошла наперекор своей совести и принципам и не знаю, смогу ли когда-нибудь себя простить и прямо посмотреть в глаза Аркадию Алексеевичу. Я боюсь.

— Прошу вас, успокойтесь, – сказал Артем. – Давайте все-таки выпьем чаю и хорошенько подумаем, как нам быть дальше.