Книга Рейдер 2, страница 62 – Павел Астахов

— Артемий Андреевич, неплохо было запросить видео с той самой улицы, где вы ее подобрали, – сказал Еремин, и Павлов поднял вверх большой палец:

— В точку. Центр города весь утыкан камерами, так что запечатлеть, как эта барышня садилась ко мне в машину, не составит труда. Да, еще одно, Олег. Будь осторожен, ведь ты тоже по лезвию ходишь.

По лицу Еремина скользнула тень. А ведь и вправду, он уже столько накопал по «Трест-Банку», что, сам того не ведая, стал для фигурантов занозой, от которой могут попытаться избавиться способом, схожим с тем, который использовали против Павлова.

Они поговорили еще немного, после чего Еремин взял составленные Павловым заявления и ушел.

После ухода Олега Артема отвезли в следственный изолятор, который находился неподалеку от отделения полиции. Адвоката тщательно обыскали, забрав у него, кроме всего прочего, галстук и ремень. Затем его проводили в камеру, и дверь захлопнулась. Павлов прислонился спиной к косяку, прислушиваясь, как удаляются шаги конвоиров.

«Я задержан. Задержан по подозрению в изнасиловании», – уточнил про себя он. Первый шок от задержания прошел, сменившись холодным анализом происходящего. В свое время Артем уделял много времени психологии, чтобы приучить себя к быстрой адаптации и перестройке мышления в случае внезапной смены обстановки, в частности, такой, как сейчас.

Главное – быть уверенным в себе. Человек может выжить в любых условиях, считал адвокат, если только не будет терять присутствия духа. Чуть сдал позиции – все, ты в минусе.

Павлов шагнул вперед, разглядывая тех, с кем ему придется провести эту, как он надеялся, первую и последнюю ночь.

— Привет, народ, – бросил он. На него тут же уставились три пары глаз.

Увидев внизу свободную шконку, Павлов присел.

— Здорово, мил человек. Ты чей такой будешь? – свесилась сверху припухшая со сна заросшая физиономия.

— Я русский, – отвечал Павлов. Когда-то он довольно серьезно интересовался тюремными обычаями и субкультурой и четко усвоил, как вести себя в местах лишения свободы, чтобы не потерять свой авторитет и не оказаться среди «лохов».

Сверху ему под ноги упало полотенце, но Артем и бровью не повел.

Сидящий на верхней шконке костлявый зэк, кожа которого по цвету напоминала картофельную кожуру, закашлялся и спросил:

— А че не поднимешь-то, русский?

— Ты уронил, ты и поднимай, если надо, – равнодушно произнес Артем. Он снял рубашку, так как в камере было жарко. Наверху зашушукались.

Павлов знал, что это обычная проверка и что бывало с новичками, когда они, желая угодить заключенным, поднимали полотенце с пола. Хорошо, если это было обыкновенное полотенце, тогда поднявшему его будет просто присвоен статус «шестерки». Намного хуже, если это полотенце «зашкварено», а точнее, если к нему прикасался опущенный.

— На гитаре играешь? – поинтересовался третий зэк. Это был крупный детина лет тридцати с волосами соломенного цвета и огромными ручищами. Глядя на его громадные кулаки, заросшие черными волосками, Павлов подумал, что такими руками можно спокойно задушить волка.

— Допустим.

Крепыш вытащил из-под нар веник и бросил его под ноги Павлова:

— Играй, русский. А мы послушаем.

— Так как же я буду играть на вашей гитаре, если она не настроена? – удивился Павлов, посмотрев на веник. – Вы уж настройте сначала, а там поглядим.