Онлайн книга «Чудо на войне. В окопах атеистов нет»
|
В больницу пригласили его жену, сказали ей: «Будьте мужественны и постарайтесь ко всему подготовиться. Скрывать уже нечего: ваш муж в нормальное состояние больше никогда не вернется – и это в лучшем случае, если вообще останется жив. А в худшем – проживет максимум два месяца, затем умрет. Но операцию мы все-таки ему сделаем – это наш врачебный долг. От вас требуется подписать согласие». В ответ жена с каким-то нездешним спокойствием ответила: «Делайте. Что будет, то и будет». У них дома хранилась маленькая картонная Владимирская иконка Божьей Матери и поясок с надписью: «Живый в помощи Вышняго». Приобретены они были по случаю и долгое время просто пылились в шкафу. Но едва врачи приступили к операции, жена достала этот поясок и все восемь часов, пока длилась операция, она, не прерываясь, читала 90-й псалом. Их дочери тогда было шесть лет. Казалось бы, что понимает ребенок? Но если в семье живет любовь, настоящая любовь, и дети видят, что с папой, с мамой или другими родными случилось что-то плохое, они, наверное, на какой-то миг становятся не детьми, а взрослыми. Вот и в ту минуту дочке Виктора словно стало не шесть, а двадцать шесть лет: она сама достала Владимирскую икону, прижала к груди и просидела всю операцию, не попросив даже ни пить, ни есть. А дальше я просто приведу отрывок из книги Виктора Николаева, в котором он достоверно описывает то, что происходило в тот момент в операционной: «– Не может быть! Ну-ка, подсветите побольше. – Борис Викторович не верил своим глазам. – Шамиль, ты видишь? — Да, Борис Викторович. Может, нам мерещится? — Дайте же больше света и промокните лоб. – Помощники засуетились, хирурги еще и еще раз впивались глазами в мозг пациента: он был чист, гноя не было. По полученным с помощью самой современной медицинской техники данным гнойник должен был уже лопнуть, залив содержимым мозг. Но, сделав трепанацию черепа, хирурги столкнулись с чудом: зыбкая капсула гнойника величиной с куриное яйцо, прилепившаяся к серому полушарию, была цела. — Шамиль, подведи под него тампон. Осторожно… Я достаю… Врач медленно, как сапер, вынимал опасный шарик. — Все! Вынули! …И в этот момент уже неопасный гнойник зло лопнул, и, растекаясь по перчаткам врача, густая зеленовато-желтая жидкость закапала на пол. — Успели. Невероятно, но факт. Я такого еще не видел за всю свою тридцатилетнюю практику, – говорил возбужденно Борис Викторович. Оживились и все остальные. — Этот парень родился в рубашке. Ведь он практически был мертв. <…> Через восемь часов Виктора выкатили из операционной. Борис Викторович, устало разгибаясь, протянул руки медсестре для стаскивания перчаток. – И все-таки, Шамиль, это мистика какая-то. — Борис Викторович, а почему мы оперировали сегодня? Ведь запланирован он был на завтра. Тем более по всем показателям уже было все равно когда. — Мне трудно объяснить. – Доктор сделал первый глоток чая. – Что-то меня толкнуло на такое решение. Прямо у него в палате в семь утра. Сделай мы эту операцию на час позже, больного бы уже никто не спас. Да, невероятно…»[40] Вот так чудо, состоявшее из молитвы близких и мастерства врачей, привело к тому, что Виктор лично смог описать эту историю в своем романе, а потом поведать ее мне на телеканале «СПАС». |