Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 178 – Павел Астахов

Единственной отрадой и опорой для мамы Виталика была вера. Она была очень набожной и постоянно молилась за своего ребенка. Кроме того, строго посещала храм по воскресеньям и праздникам. Это и спасало ее от полного уныния и отчаяния из-за «пропащего сына», который совсем не хотел остепеняться, наоборот все больше и больше походил на бандита с большой дороги, а не на ученика десятого класса советской средней школы.

Виталик, как только ему исполнилось четырнадцать лет, в церковь с мамой ходить перестал, а у нее уже не хватало сил заставить его. Хотя в раннем детстве он даже молитвы многие знал и любил по выходным – после исповеди и причастия – сладкой запивки напиться и съесть вкусную душистую просфорку. Правда, тогда им приходилось ездить с соседками, подругами мамы, в соседний город, где храм даже в советские воинственные времена не закрывался. Потом, когда Виталик подрос, он стал протестовать и не хотел рано вставать и тащиться ни свет ни заря с матерью и ее подружками, надоевшими своими замечаниями и претензиями к нему, пятнадцать километров до города. Тем более что и желающих подвозить их туда и обратно не было, а на стареньком рейсовом «пазике» трястись не имелось никакого желания. И даже когда вновь открылся старый заброшенный храм в их поселке, Виталик не спешил в него заходить.

Надо сказать, что храм этот был старинный, построенный когда-то в ознаменование славной победы над Наполеоном Бонапартом и названный в честь небесного заступника русского воинства Михайло-Архангельским. Он был большой, высокий, светлый, но сильно пострадавший во времена гонений на церковь в двадцатые и тридцатые годы ХХ века. В конце восьмидесятых под напором оставшихся в поселке стариков и старух храм открыли и даже прислали священника из Кемерово, отца Сергия. Тот только вздыхал, потому что здание нуждалось в объемном ремонте, а денег взять было неоткуда. Но для начала требовалось хотя бы вставить стекла в окна и укрепить двери. Благо крыша еще держалась прочно, ведь раньше строили «на века», особенно церкви. Внутри же храм был почти полностью разорен, так как в годы советской власти в разное время в нем были организованы сперва общежитие, потом столовая, а затем просто склад. Естественно, склад должен был иметь крепкие стены, крышу, окна с решетками, хоть и без стекол уже, и двери с замками. А вот полы, когда-то выложенные мрамором с прекрасными узорами, были полностью уничтожены, разбиты в крошку. Иконы вывезли еще раньше.

Впрочем, с открытием церкви, началом приходской жизни и появлением настоятеля, отца Сергия жители потихоньку стали приносить из дома, кто свои, а кто и спасенные из этого храма во время разорения иконы. Постепенно сложили и восстановили иконостас. Местный столяр дядька Лешка построил, подправил его и начались службы.

В тот год, когда службы в храме Архангела Михаила уже шли, Виталик снова попал в сложную ситуацию. Вместе с поселковыми малолетками они решили прокатиться до города на тракторе, толком завести его не смогли, только поломали. Теперь поселковая администрация требовала от матери Виталия компенсации за сломанное имущество, а она заливалась слезами, так как денег на ремонт испорченного трактора у нее не было. Дома состоялся очень серьезный разговор, и мама в отчаянии отправила Виталия к отцу Сергию, который давно предлагал ей «пристроить парня к работе в храме», вместо того чтоб ему «болтаться и хулиганить».