Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 37 – Павел Астахов

И все-таки человек на войне требует духовного врачевания, потому что война – это вещь страшная, тяжелая и жестокая. Мы уже с вами говорили об этом, но повторюсь. Человек погружается в мир агрессивности, где он испытывает агрессию от других по отношению к себе и должен быть агрессивен по отношению к другим, он погружается в мир жестокости, в мир ненависти, в мир злобы. И как тут ему остаться человеком? Легко ведь на самом деле превратиться в зверя. Перейдешь черту – и всё, дальше уже трудно остановиться. Ты будешь все дальше катиться вниз и постепенно превращаться в демона.

Зверем быть легко, человеком быть больно. Мы, священники, не просто подвигаем воина остаться человеком, мы призываем его быть христианином, а это в тысячу раз больнее. Особенно в нечеловеческих условиях войны, когда вся обстановка способствует твоему озверению, когда вдобавок ты сталкиваешься с противником, который это озверение считает нормой и постоянно тебя на него провоцирует.

Как же без помощи Божьей, без силы Божьей остаться на этой войне даже не христианином, а просто человеком? Вы мне объясните, как? Поэтому мы, конечно же, приходим и причащаем бойцов. У нас нет другого лекарства, кроме Тела и Крови Христовых, и мы Их предлагаем нашим воинам, чтобы в этих нечеловеческих условиях они остались людьми, а более всего – христианами.

Павел Астахов:

— Вы говорили, что каждый на войне испытывает неосознанное чувство религиозности. И вы абсолютно правы, потому что когда мы снимали фильм «Чудо на войне», в котором вы принимали участие, то там несколько ребят были некрещеными, но на войне надели кресты, а потом уже и по-настоящему крестились. Значит, есть такая тяга у каждого человека. Как говорил один из учителей Церкви, Тертуллиан, «душа человеческая по природе христианка». Как это можно объяснить? И как вот это неосознанное сделать осознанным? Наверное, в этом и состоит основная задача священника сегодня, как вы считаете?

Протоиерей Димитрий Василенков:

— Да, приходят все. Из-за своего стремления выжить человек начинает цепляться за любые возможности сделать это. И вот тут как раз такая возможность – вроде Бог есть и даже где-то помогает, так почему бы за Него не уцепиться? Человек наблюдает ситуации в своей жизни, смотрит на то, что происходит с товарищами, видит, что действительно Господь помогает, и начинает молиться. Бывают даже атеисты, которым потом стыдно признаться в том, что они к Богу обращались. Словно слабость некую выказали в тяжелое время, в момент, когда пред смертью предстоишь, а потом им неловко признаваться в этом. Но тут уже дальше дело наше, священническое, чтобы неосознанная религиозность превратилась в осознанную жизнь с Богом.

Павел Астахов:

— Вы как-то очень верно сказали, что вся наша история, да и не только России, но и всего человечества, связана с войнами, они практически никогда не прекращаются. Когда я размышлял о том, можно или нельзя причащать солдат, то вспомнил: Александр Васильевич Суворов написал в свое время, мол, солдат не разбойник, ему причастие необходимо. Это, как мне кажется, очень мудрые слова Александра Васильевича, которого, как мы надеемся, вскоре тоже причислят к лику святых. Человека, который жил праведной жизнью и понимал нужды солдата, что ему это необходимо. Он же говорил: «Бей врага, коли, руби, но сдался – не трогай». Это тоже такое христианское милосердие, когда враг перестал быть тебе врагом – все, он пленный.