Книга Адепты Формы, страница 102 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— Предложи свой вариант.

— Что ты готова отдать?

Софи открыла глаза. Темнота вокруг была живой, дышащей, внимательной.

— Всё, — выдохнула она.

Форма приблизилась. Софи почувствовала холод. Он проникал под кожу, в кости, в душу.

— Всё — это не ответ. Всё — это отсутствие выбора. А я требую выбора.

— Тогда назови цену.

— Это должен быть твой выбор.

Софи задумалась: «Что у нее есть? Что она может предложить? Деньги? Смешно. У Формы нет нужды в деньгах. Жизнь? Возможно. Но Форма редко берет жизнь сразу. Она предпочитает растянутую плату. Тогда…»

— Мой дар, — назвала Софи медленно. — Моя способность понимать людей. Читать их. Чувствовать, что они скрывают.

Пауза.

— Продолжай.

— Я использовала это для зла. Четыре года. Теперь… — она сглотнула. — Забери это. Пусть я больше никогда не смогу видеть людей насквозь. Пусть стану внутренне слепой. Это будет справедливо.

Форма молчала.

Софи ждала.

— Нет, — сказала Форма наконец.

— Что?

— Это не та цена. Ты предлагаешь то, что хочешь потерять. То, что причиняет тебе боль. Это не жертва. Это облегчение.

Софи похолодела.

— Тогда что…

— Я возьму другое, — голос Формы стал ближе, интимнее. — Ты спасешь этого ребенка. Он вернется к родителям. Живым. Невредимым. Но ты…

Пауза.

— Ты никогда не сможешь остановиться.

— Что это значит?

— Твой дар останется. Твоя способность видеть боль останется. Но теперь ты будешь видеть ее везде. Всегда. В каждом лице, в каждом голосе, в каждом взгляде. И ты не сможешь отвернуться. Не сможешь закрыть глаза. Не сможешь сказать: «Это не мое дело».

Софи почувствовала слабость в ногах. Привычка заставляла держать спину прямо, но тело дрожало.

— До конца жизни, — продолжала Форма, — ты будешь нести чужую боль. Каждый день. Каждый час. Без права на равнодушие. Без права на покой.

Тишина.

— Это… — Софи не могла найти слов. — Это…

— Это цена, — голос Формы прозвучал ровно и безразлично. — Ты хотела искупления, и ты его получишь. Вечное искупление. Без конца. Без передышки.

Софи закрыла глаза.

Видеть чужую боль всегда. Чувствовать ее всегда. Никогда не иметь возможности отвернуться. Это ужасно, но она выдержит. Потому что в подвале фермы маленький мальчик плачет в темноте, и это могут быть его последние дни жизни.

— Хорошо, — согласилась Софи.

— Ты уверена?

— Да.

Холод пронзил ее от макушки до пят. На мгновение она перестала дышать, перестала существовать. А потом всё резко вернулось. Свет. Воздух. Собственное тело.

— Сделка заключена, — шепнул голос Формы — уже издалека, уже исчезая. — Мальчик будет свободен, когда все вероятностные линии сойдутся в одной точке. Ты знаешь, что делать. У тебя есть информация. Используй ее.

* * *

Гудок. Еще один. Третий.

— Алло? — голос мужской, хриплый, настороженный. Голос человека, который не спит вторую ночь.

— Антон Леван?

Пауза.

— Кто это?

— Меня зовут Софи. У меня есть информация о вашем сыне.

Тишина. Потом — сдавленное дыхание.

— Если это шантаж…

— Это не шантаж, — Софи говорила быстро, тихо, следя за дверью. — Я знаю, где он. Я знаю, кто его держит. Я работала на этих людей.

— Работала?

— Теперь нет.

Снова пауза. Софи слышала, как на том конце провода кто-то шевелится, наверное, Антон встает, выходит из комнаты, ищет место, где его не услышат.

— Почему я должен вам верить?